Шрифт:
А я его вытащил. Вчистую статью отвел. Прошел Колян свидетелем.
Такое не забывается, Серега, и такую услугу отрабатывать надо.
Мы выпили еще по одной, и Гоша заявил:
– Теперь вам, ребята, придется меня на ночлег определять. Выпил, за руль не сяду, а тащиться через весь город на попутке или такси в первом часу ночи боюсь. Преступность нынче - сами знаете. Так кто мне приют даст? Анюта? Сестричка родная?
– Оставайся у меня, - предложил я.
– У меня квартира трехкомнатная. Места полно. Я тебе в гостиной на диване постелю.
Когда Анна ушла, Гоша мне поведал:
– Это Колян из-за нее, из-за Анюты кочевряжился. Он же к ней в мужья набивался, а она его отшила. Не понравился он ей. Или еще чего.
– Гоша со значением поглядел на меня.
– Этот его выпендреж - что-то вроде мести был. Хотел, чтобы Анюта его поупрашивала малость.
А вообще-то Коля Первачев - парень неплохой. Был бы говном, я бы сразу унюхал и не стал бы его тогда, в годы стагнации и социалистического мракобесия от тюрьмы спасать.
– Честно, он мне не очень понравился. Лицо у него какое-то… чиновничье, - поделился я с Гошей своими впечатлениями о Николае
Петровиче.
– Ха-ха-ха, - рассмеялся Гоша.
– А какое лицо должно быть у чиновника? Только чиновничье. Это у них профессиональное. Поработай в мэрии с его - и у тебя точно такое же будет. Нет, Серега, Колян - парень что надо. Правда. Не все чиновники - козлы. И еще…, - Гоша на минуту задумался.
– Знаешь, что, Серега?
– Что?
– Завтра я с Платошей пересекусь и мы с ним покумекаем на предмет той фирмочки хитрой.
– В которой Мишкин отец работал?
– Да. Никакого криминала в смерти Мишкиного папы, думаю, нет, а если и был, то мы, вряд ли что сейчас, по прошествию трех лет откопаем. Хотя, можно и в этом направлении поработать. Только вот бесплатно Платоша работать не любит. Он одну работу для нас бесплатно выполнил, не будем пользоваться его добротой. А вот насчет квартиры с этими ремонтерами потолкуют как надо. Не имели они права квартиру себе забирать за долги. Кстати, эти долги еще доказать надо было. Видать кто-то хорошо на лапу получил. Да хоть бы и были долги!
Умер человек - и его личные долги с ним в могилу ушли. Разберемся.
Вернуть квартиру может, и не вернут, а вот рыночную стоимость с них стребовать вполне возможно. У Платоши, понятно, одни сыскари работают, у него нормальное, абсолютно легальное агентство без примеси криминала, но за небольшой процент он может нанять серьезных ребяток, с которыми он иногда сотрудничает, что греха таить. И все будет - тип-топ. И Платон свою долю получит, и мы средства на
Мишкино образование раздобудем. А что - разве плохо?
– Неплохо, - согласился я.
*30.*
Вопрос с Мишкиным паспортом и с моим опекунством решался достаточно быстрыми темпами. Николай Петрович Первачев дело затягивать не стал и вскоре я смог согласиться со словами Гоши, что
"Колян - парень что надо". Правда, я подозревал, что работает
Николай Петрович не за совесть, а за страх. Вернее - по обязанности.
Так сказать, отрабатывает старый долг. Но отрабатывал он его честно
– регулярно позванивал и информировал меня о том, как идет дело. К концу октября я должен был стать опекуном. Мишке я, естественно, сразу же рассказал о своих планах. Он посмотрел на меня загадочно и спросил:
– А ты, дядь Сереж жалеть потом не будешь?
Я улыбнулся и молча покачал головой. И даже не задумался о том, что Мишка имел в виду.
Когда встал вопрос о фамилии, Мишка пожелал оставить свою.
– У тебя какая фамилия?
– спросил он.
– Иванов, - ответил я гордо, а Мишка расхохотался.
– Ты почему смеешься?
– немного обиделся я.
– А моя - Петров. Ха-ха-ха! Шило на мыло чего менять? Была бы у тебя другая фамилия, какая-нибудь звучная, например - Путин, я бы не возражал. Может быть… А Иванов…, - Мишка вдруг перестал смеяться, посерьезнел: - Мой батя Петровым был. И я Петровым останусь.
– И немного погодя: - А ты что, дядь Сереж, обиделся?
– Да нет, - ответил я.
– Ты правильно решил.
– Извини, если обиделся…
– Да нет, - повторил я, - все правильно.
Вскоре Мишка уже хвастался перед Анной своим новеньким паспортом.
На фотографии у него была короткая стрижка. Мишка вдруг сам изъявил желание подстричься перед тем, как идти фотографироваться на паспорт, мне даже не пришлось его уговаривать. Наоборот, нам с ним пришлось уговаривать Анюту, которой Мишка нравился лохматым.
– Сейчас же так модно, - сопротивлялась она.
– Ничего не модно, - авторитетно заявлял Мишка Петров.
– Это сто лет назад было модно.
– Преступление - такую шевелюру кромсать!