–  Что? Что случилось?

–  Лешенька умирает. Жена мне его только что позвонила.

–  Кто умирает?
– не понял я.

–  Леша. Брат мой самый старший. Который на Байкале живет. Я,

Сережа, туда должна ехать.

–  Конечно, конечно. Я сейчас соберусь, - захлопотал я, - провожу тебя. А как с билетами? Ты на самолете? Ну, конечно же, на самолете.

…А что с ним, с Алексеем Егоровичем?

–  Рак у него. Последняя стадия. Молчали… Леша не разрешал своей жене мне сообщать, чтобы не расстраивать. А теперь… - И она заплакала.

Анна уехала к умирающему брату, а мы с Мишкой остались одни и сразу ощутили - как нам ее не хватает. Ее слов, ее смеха, ее теплоты. Одиночество нахлынуло на нас обоих. Я был очень хорошо знаком с этим чувством. Но теперь оно было немного другим. Нет - совершенно другим. Я вдруг осознал, что мы были семьей. Мы - это я,

Мишка и Анюта. У меня появилась новая семья. И это меня теперь не пугало.

С понедельника я вышел на работу, а Мишка продолжал ходить в свою вечернюю школу. Настали томительные дни ожидания. Анна изредка нам звонила из Дудинки.

Мишка скучал по тете Ане. Сильно скучал…

Директор положил мне оклад шесть тысяч. А потом - в зависимости от результатов, по закрытию проекта, которым я буду заниматься.

Результат придется ждать долго, я это знал. Быстрых проектов не бывает. Шесть тысяч - деньги небольшие, но вместе с моей пенсией это уже десятка. Проживем, думал я. Как показало дальнейшее, я очень сильно ошибался. Нехватка денег стала ощущаться сразу. Отработав неделю, я написал заявление на аванс.

Десять тысяч в месяц - это мало на двоих. Крайне мало. А ведь совсем недавно мне хватало одной пенсии. Еще и оставалось. Да, я явно преувеличил свои финансовые возможности. Не рассчитал. Какой тут к чертям собачьим телевизор, если каждый раз в супермаркете, прежде чем взять продукт и положить его в корзину внимательно изучаешь ценник? Мишкиной пенсии, положенной ему по закону тоже было недостаточно. Капля в море. Я даже подумал поискать еще какую-нибудь работу. Первачев звонил как-то (сам позвонил! я не просил его) и обещал похлопотать о дополнительных субсидиях из бюджета для нас с

Мишкой. Это было бы хорошо…

Беда пришла совершенно неожиданно - именно так, как она обычно и приходит. Вернее, что-то уже витало в воздухе, какая-то напряженность в наших с Мишкой отношениях, а я не заметил, просмотрел. Может быть, слишком прочно был загружен своими переживаниями по поводу нехватки денег и мыслями о том, где раздобыть их в достаточном количестве? Мы и раньше с Мишкой иногда спорили, не сходились во мнениях. Как правило, по разным пустякам, серьезных разногласий у нас не было. Тем не менее, Анюта нас старалась помирить. Ей всегда удавалось найти некое компромиссное решение. А теперь между мной и Мишкой не было арбитра. Если бы Анна была рядом, может быть, и не случилось бы того, что случилось?

Все это время Мишка вел себя нервно. Стал частенько усмехаться и не отвечать на некоторые мои вопросы. Иногда дерзил. Может быть, его мучили те же проблемы, что мучили меня?

Однажды я увидел на Мишкиной руке часы. Кажется, дорогие, и новые, на титановом браслете. Браслет был Мишке слишком большой, болтался на тонком его запястье, как хула-хуп.

–  Откуда у тебя часы?
– спросил я.

–  А что?
– Мишка поднял руку и покрутил ею, часы на браслете скользнули вниз по руке и задержались чуть не у самого локтя.
– Я уже взрослый мальчик, дядь Сереж. Мне уже полагается часы иметь.

–  Где ты их взял?

–  А какая разница?

–  Ты их украл?

–  Украл? Почему сразу украл? Поменялся с одним пацаном.

–  Интересно, на что?

–  На микроскоп.

–  На какой микроскоп?
– Я заподозрил недоброе.

–  На тот, что в моей комнате стоял. А что? Он тебе нужен был что ли? Не видел ни разу, чтобы ты через него микробов разглядывал.

–  В твоей комнате? Это комната моего сына!
– Я понимал, что поступаю неправильно, напоминая этому Мишке о Мишке другом, о том который был до него, понимал, но не мог сдержаться.
– Это его комната! Я тебя пустил туда жить, но это не значит, что ты без спроса можешь брать чужие вещи и делать с ними все, что тебе заблагорассудится! Этот микроскоп я купил своему сыну на день рождения, когда ему было столько же лет, сколько сейчас тебе. Он любил этот микроскоп. И вообще, он любил биологию. А ты? Что любишь ты?

Мишка ничего мне не ответил. Оделся и ушел, хлопнув дверью.

"Что я наделал?" - подумал я.
– "Он может не вернуться".

Но Мишка вернулся через час. С микроскопом и без часов. Отдавая мне микроскоп, он выдавил из себя, как плевок:

–  На.
– Я понял, что он хотел добавить: - "Подавись!".

–  Миша!
– Я хотел поговорить с ним, может быть, даже извиниться, но он ушел в свою комнату и я не решился входить к нему.

А утром я ушел на работу, а когда вернулся, Мишки еще не было из вечерней школы. Он пришел позже обычного. Хмурый, даже не поздоровался.