–  Теть Ань, мне эти лохмы самому надоели. В глаза лезут. И чего это я на паспорте буду как беспризорник какой-то?

Это подействовало.

Паспорт мы обмыли втроем - Мишка, я и Анюта. Пили чай с огромным тортом из магазина. Анна предложила испечь свой фирменный медовик, но Мишка сказал, что любит магазинные торты. Чтобы крема много было, и чтобы крем был обязательно масляным.

А вот с Мишкиной квартирой возникли проблемы. Выяснилось, что фирма, отобравшая у Петровых квартиру, то ли обанкротилась, то ли еще что-то. Короче, той фирмы уже не было и в помине, а квартира, незаконно выведенная из жилищного фонда, снова была в него введена и, оказавшись в руках муниципалитета, передана в порядке очереди многовнучатому инвалиду-фронтовику. Дело казалось совершенно безнадежным. Я махнул рукой и сказал Платону:

–  Не жили богато - нечего и начинать. Что, Мишке жить негде?

–  Я все же поищу, - задумчиво сказал Платон.

–  Кого? Кого ты искать хочешь? Нет же этой фирмы.

–  Фирмы-то нет, а людишки наверняка живут и здравствуют. Чует мой сыщицкий нос, рыло у них в пушку, аж ноздрей не видать. И думаю там не только административные правонарушения. Мой нос криминал чует за версту.

–  Ну, как хочешь, - пожал я плечами, - если нос… Только знай, я на Мишкины квартирные деньги не претендую. И сам как-нибудь его на ноги поставлю…

Мы с Мишкой решили так: навыки кое-какие у него, несомненно, есть, но профессию получить все же надо. И Мишка нехотя пошел в вечернюю школу. Сначала нехотя, а после - ему понравилось, буквально после первого же занятия. А потом, по окончанию вечерки - мы так решили - он продолжит обучение в училище или техникуме, в колледже по-теперешнему. Естественно, этот колледж должен быть с электротехническим уклоном.

Сам я тоже бездельничать не стал. Как и решил - пошел в институт и переговорил с директором. Он был согласен меня взять, хоть с того самого дня, когда я к нему пришел, но я договорился о неделе отсрочки, чтобы завершить дачный сезон и постараться, как можно сильнее сблизится за это время с моим подопечным.

И мы действительно сблизились. Во всяком случае - мне так казалось. Мы с Мишкой ездили на дачу. Собрали все, что там можно было собрать, подготовили дачу к зиме. Виноградные лозы обрезали и уложили в траншею, перекрыв ее деревянными щитами. Оставалось только приехать попозже и присыпать щиты опилками и затянуть полиэтиленом, но это потом, когда заморозки будут сильнее. Занимаясь чем-нибудь,

Мишка часто замирал, услышав голоса, вытягивал шею и оглядывался. В его глазах я замечал беспокойство. Наверное, он боялся встречи со своими приятелями из прошлой жизни. Но встреча эта ему не грозила.

Васин зять решил вопрос со своими соплеменниками, казаками и теперь в нашем дачном обществе наступили тишь, да гладь, да божья благодать. Кражи цветных металлов резко прекратились, подручные

Чемодана видимо облюбовали другое товарищество землепашцев и собирателей кореньев для своих набегов.

С Васей косым я не встречался в эти дни. Его зятя, Олега и его дочь, которую никак не звали, видел, но разговаривали мы с ними мало. Олег сказал, что тесть захворал, радикулит. Надорвался, выполняя продовольственную программу семьи. Ну и слава богу! Нет, не то, что надорвался и захворал, а что мы с ним не встретились. Либо поругались бы снова, либо вообще - подрались бы.

Закрывая дачный сезон, пригласили Анюту. Жарили шашлыки из свинины, запивая их квасом, который всегда ставила Анюта. Мангала у меня не было, Мишка изготовил его из кирпичей и листов кровельного железа.

Воду уже отключили и мы с Мишкой ушли мыть посуду на берег. Между нами произошел откровенный разговор.

–  Дядь Сереж…

–  Что?

–  А почему ты на тете Ане не женишься?

Я даже опешил.

–  А что, должен?
– спросил, не найдя ничего другого.

–  Она же тебя любит.

–  Ну…, - замялся я, - это, знаешь ли… не факт.

–  Да любит, любит, - Мишка махнул рукой.
– Это же видно невооруженным взглядом. Любит и хочет, чтобы ты на ней женился.

–  Ну, хорошо, пусть так, любит. Но ведь это не значит, что я обязательно должен на ней жениться. Для этого надо, чтобы и я… А ты что, хочешь, чтобы мы жили вместе?

Мишка пожал плечами. Я догадался:

–  Ты, наверное, хочешь, чтобы у тебя была настоящая семья? Но разве нам с тобой вдвоем плохо?

–  Нормально.
– Мишка взял стопку перемытых тарелок и молча направился назад к дому. Я пошел следом, вытирая на ходу вилки и ложки полотенцем. Уже подойдя к калитке, Мишка остановился и, не оборачиваясь, но, зная, что я стою за его спиной, сказал: - Просто у меня никогда не было мамы.

Я взял его за плечо и тихо сказал:

–  Я подумаю над твоим предложением.

–  Мальчики!
– крикнула Анна от крыльца.
– Я уже все вещи упаковала и все остатки урожая собрала. Пора ехать, поздно уже.

Когда мы приехали домой (ездили мы на Анютиной "Ниве"), Анна поехала в гараж, а мы с Мишкой, нагруженные сумками, пошли к себе.

Анна позвонила в нашу дверь минут через двадцать. На ней не было лица.

–  Что стряслось, Анюта?
– обеспокоено спросил я.

–  Беда у меня, Сереженька.