Шрифт:
– …если вдруг Миша Петров случайно объявится в Мертвом городе, дай мне знать.
– Хорошо. А как?
– Как?
– я задумался.
– Просто не отпускай его никуда от себя. А я еще к тебе наведаюсь.
– Всегда рад гостям, - неискренне сказал Чемодан.
Я шел через кладбище и думал:
"Куда же делся Мишка? Если я ошибся в своих предположениях, и
Мишка не вернулся к Чемодану, то куда он мог пойти? Шляется по городу? Мерзнет. Спрятался где-нибудь в подвале или на узле теплотрассы? А может, решил куда-то уехать? В Москву, например.
Искать счастье. У пацанов иногда возникают такие бредовые идеи".
Я терялся в догадках.
Так ничего и не придумав, я решил вернуться домой и засесть за телефон - сначала обзвонить все больницы, морги и попытаться дозвониться Платону. Но когда я пришел домой, Мишка был там. Вернее, он был у Анны. Увидел, наверное, меня в окно и вышел встречать на лестничную площадку.
– Тетя Аня приехала, - сказал он.
– Это хорошо, - вздохнул я.
О том, где он пропадал, я решил не спрашивать и ничего ему не говорить о своих переживаниях по поводу его исчезновения. Я решил вообще не касаться этой темы. Потом, когда успокоюсь, я обязательно с ним поговорю. Потом. И попрошу прощения. Я так решил, но и Мишка по-моему тоже хотел перенести разговор на потом и, мне показалось, ему было немножко стыдно и за свои вчерашние слова и за свой побег, и он тоже хотел попросить прощения у меня. А может, мне это и правда только показалось?
Мишка сказал:
– Давай не будем ничего рассказывать тете Ане?
– Давай не будем. Это останется между нами.
Перед тем, как открыть дверь, Мишка все же признался:
– Я был неправ, дядь Сереж…
– Я тоже, - в свою очередь признался я.
*34.*
– Похоронила я Лешу, - горестно произнесла Анюта.
– Он сильно мучился?
– Да. На наркотиках сидел. Боли невыносимые были.
– Кто-то еще помогал?
– Нет. Только мы с братом. Не было у Леши никаких родственников кроме нас с Гошей. Только жена у Леши была. Сына своего они в восемьдесят шестом похоронили. Погиб в Афганистане. Военным он был.
Офицером. А больше у них детей не было. Маруся, вдова Лешина совсем расписалась. У нее у самой здоровья-то никакого, а как Леша умер…
Вот я и задержалась. Гоша на себя похороны взял, поминки, а я за
Марусей ходила… Ну, да ладно. Пусть братику моему земля пухом будет.
Мы выпили, помянули Аниного брата.
– Вы то-тут как без меня справлялись?
– спросила Анюта.
– Мишка сказал, что у вас все нормально. О своих успехах в вечерней школе рассказал.
Я взглянул на Мишку, посмотрел в черные его глаза-виноградины, в которых читалось напоминание: "Дядь Сереж, мы договаривались", и ответил:
– Да. У нас все нормально.
Мы еще посидели немного, помолчали. Анна посмотрела на часы.
– А тебе к скольки в школу?
– спросила у Мишки.
Мишка тоже посмотрел на часы. На настенные. Я заметил, что свои ручные он снял.
– Ух, ты!
– Мишка хлопнул себя по лбу.
– Чуть не опоздал! Побегу.
– А ты почему не на работе?
– строго спросила Анна у меня, когда
Мишка убежал.
– А у меня сегодня нерабочий день.
– Я встал из-за стола.
–
Пойду, пожалуй, тоже. А ты отдыхай с дороги. Намаялась.
– Да я в самолете вздремнула… Ты останься, Сережа. Посиди немножко. Муторно мне одной.
– Хорошо. Только Мишку в школу провожу.
Мишка был уже в дверях.
– Ты точно в школу? Не в бега?
– В школу. Я больше убегать не буду. Ты прости меня дядя Сережа.
Я вроде как не в себе был вчера. Побродил по городу, подумал… Я больше так не буду… поступать.
– А часы-то твои где?
– Есть захотел. Продал, чебурек купил.
– Ладно, давай, дуй в школу… Чебурек!
– Я побежал!
– и Мишка поскакал вниз по ступеням.
– Эй, чебурек!
– окликнул я его.
– Из школы придешь, что есть будешь? Что тебе приготовить?
– А все равно!…Суп с фрикадельками.
Я вернулся к Анне. Она сидела за столом задумчивая, грустная.
– Посиди со мной, - попросила она. Я сел, плеснул в рюмки.
– Помянем?
Анюта кивнула головой, но, взяв рюмку в руки, только пригубила и поставила ее на стол. Я тоже только пригубил.
– Я когда Лешу схоронила, - начала она, - посмотрела на Марусю.
Жалко ее, совсем одна осталась. Соседи… Соседи - люди не родные. У них свои заботы, свои проблемы. Мы с Гошей пожили у нее, да и уехали. А она одна осталась. Плохо бабе одной. Не должна баба одна жить. Был бы сын… Вот у меня тоже… Брат есть, родная кровь.