Леший бродил по залам, часами стоял у окна и смотрел, как кусты роз заливает дождь.

Он тосковал и пытался сжиться с новым для него чувством и состоянием, и то звал его, то гнал, то смаковал.

–  Александр Адамович?
– протиснулся в его кабинет Штольц, нарушив его единение с собой.

–  Что?

–  Четверг. Перцова нервничает.

–  И что?
– развернулся к мужчине.
– Кто она такая? Почему я должен слушать вздор о какой-то бабе? Думать, отчего она нервничает?

Да мне плевать на нее и ее нервы! И на то, как день недели сказывается на них!!

–  Понял, - отпрянул Штольц и испарился за дверью, а Алекс осел в кресло, сообразив, что срывается как какая-то шавка. И хохотнул - из-за кого? Из-за какой-то студенточки!

"Прикол", - как говорят в ее среде.

–  Вас господин Расмусов, - просунулась в дверь рука с телефоном.

–  Соедини, - бросил и взял трубку со стола.

–  Здравствуй, Леший. Я тут в паре минут езды от тебя. Забегу на огонек?

–  Зачем спрашиваешь? Приезжай.

Переключил на Штольца:

–  Адам, зайдите.

Полминуты не прошло - мужчина уже стоял перед ним:

–  Запись приготовьте. Копию.

–  Понял.

Мужчина вышел, Алекс взял нужную папочку из стола и неспеша двинулся в гостиную.

Расмус уже бродил по зале и мял сигариллу в пальцах, когда появился Леший.

–  Пару сэтов в теннис?
– улыбнулся.

–  Нет, уволь, - выдавил ответную улыбку.

–  Пообедаешь?

–  В другой раз.

–  Что так?
– сел на диванчик Леший. Игорь постоял и сел напротив, широко улыбнулся:

–  Аппетит ни к черту. Загадки с утра загадывают такие, что голова кругом.

–  Да? А по части ребусов ты не мастак.

–  Нет, не мастак… Поможешь?

–  Ты мой друг, - развел руками.

–  Друг, - внимательно посмотрел на него Расмусов.
– Но загадку ты мне загадал.

–  Да?

–  Девочку перекупил.

–  Да?

–  А помниться говорил, что клуб не для тебя.

–  Сейчас скажу тоже самое.

–  Тогда в чем проблема?

–  У меня?

Игорь вздохнул. Подумал, подкурил сигариллу и покосился на Алекса:

–  Допустим девочку ты у меня перекупил… хотя я первый ее заказал. Но почему мне теперь и в членстве отказано твоими молитвами?

–  Так уж и моими?

–  Твоими, твоими.

–  Хорошо, - рассмеялся.
– Я решил, что цивилизованному человеку не место в клубе Хелен.

–  Ты решил?

–  Да.

–  И освободил меня?

–  Да.

Глаз Игоря сузились:

–  Вообще-то я большой мальчик и привык решать сам.

–  Но мы же друзья. А долг друга помогать другу.

–  И ты мне помог.

–  Я тебя спас.

–  Ааа!… От чего?

–  От неприятностей.

–  Или от приятностей?

Алексу надоело - настроение паршивое и терпение на нулях.

–  Скажи, ты всерьез думаешь, что Хелен тебя не подставит? Что мадам с темным прошлым и очень сомнительной репутацией достойное тебя общество?

–  У нее очень серьезные связи. Другие не считают зазорным ее общество.

–  Ты - другие?

–  Я сам по себе. И попрошу тебя позвонить ей и отменить свое распоряжение, уж не знаю, как ты это устроил, но по-мне выкинул ты форменное свинство.

–  Поссориться хочешь?

–  Нет, - развел руки.
– Но ты выходит - да.

–  Ах, Расмус, Расмус, не веришь ты в дружбу. Что ж, я сделаю, как ты хочешь. Пожалуйста, светись, подставляйся, только ко мне не приходи, когда тебя накроют.

–  Интересно кто?
– насторожился.

–  Сам как думаешь? Дело-то нешуточное. Но если тебе нравиться подобный драйв… Кстати, меня тут видно в связи с геопатагенной обстановкой занесло в одно заведение. Адреналина, я тебе доложу, в две минуты столько выработалось, что ни один клуб тебе и за сутки не даст.

–  Это что за заведение?

–  Больница.

–  А?
– мужчину перекосило от удивления и недоверия.

–  Да.

–  Ну, я не настолько гурман, как ты.

–  Я понял. Тебе больше нравятся подставы и шантаж, нравится, когда тебя нагибают. Ты не хозяин, Расмус, ты раб.

–  Обидеть хочешь?

–  Зачем? Констатирую. А скажи мне, наивный мой друг, ты действительно считаешь мадам Перцову, оную же Хелен, голубкой воплоти, ангелом, исполняющим твои желания безвозмездно.

Игорь задумчиво смотрел на Алекса.