Но тут выглянул "божий одуванчик" в белом халате и проскрипел старческим голоском:

–  Ну, чаво колотишь, чаво? А вота сейчас милицию вызову!

–  Вызывай! Давай милицию, полицию, прокуратуру, адвокатуру, и министра здравоохранения не забудь!!
– рявкнул неожиданно для себя.

И стих, удивившись - ничего себе - он умеет кричать? Злиться на каких-то неандертальцев? А не много чести?

–  Послушайте, бабушка, нам нужен врач.

–  Утром приходи.

–  А ничего что помереть до утра можно?

–  Ну, и чего? Я-то чего?

–  У девушки тяжелая травма головы, ей нужна медицинская помощь!…

–  Вота в травмапункт и ступай, - захлопнула дверь.

–  Куда?
– растерялся мужчина. Что это еще за зверь?

Ну и развели филиалов!

"Завтра же Баркину позвоню, скажу про бардак в его епархии!"

–  А где этот травмпункт находится?!!
– рыкнул в дверь, треснув по ней кулаком.

–  По дорожке налево, тама крылечко вверх. Вот он и оно, - буркнула старуха и пошлепала прочь.

–  Пррекррасно!

"Вот он драйв и адреналин! Завтра же посоветую Расмусу отправиться за приключениями и остротой ощущений в мед учреждение!"

Обнял Ярославу и пошел в указанном направлении.

Девушка чувствовала себя значительно лучше. Пока Леший пытался добиться помощи от людей, ее оказал свежий воздух и сам организм.

Боль локализовалась и притупилась, сознание прояснилось, дурнота отступила.

–  Мне уже лучше, - заверила мужчину.

–  Угу.

Вид девушки опровергал утверждение, к тому же Леший привык опираться на объективное мнение специалистов, хоть и сомневался, что в этой глухомани найдет оное. Толкнул дверь в травмпункт и чуть не умер от запаха, что ударил нос. Оглядел, морщась, помятого алкаша в крови на кушетке, бабульку с перемотанным и выставленным вверх в стиле "фак ю" пальцем и вздохнул. Усадил Ярославу и двинулся к стойке, за которой, склоняясь к лампе, восседало миловидное существо в белом:

–  Девушка, нам нужна медицинская помощь.

–  Ваш полис, - проворковала милашка.

–  Кто?
– не понял Алекс.

–  Страховой полис, паспорт.

–  А если нет?

Девушка пожала плечами, развела руками и снова уткнулась в какой-то журнальчик.

Лешинский понял, что строительство поля для гольфа на месте этой богодельни начнется сейчас.

–  Нееет, так дело не пойдет. Ну-ка, красота писаная, соедини-ка меня быстренько с Геннадием Павловичем.

–  С кем?
– хлопнула метровыми накрашенными ресничками девица.

–  С министром здравоохранения!

Медсестра прыснула:

–  А с президентом России не надо?

Алекс постоял, тараня ее взглядом и засмеялся: нет, это нечто с чем-то! Вот он настоящая жизнь. Только вопрос, как обыватели еще не вымерли от нее?

Ярослава, видя состояние мужчины и чувствуя себя неловко за его неловкость, за беспокойство, что ему доставляет, подошла и, потянув за рукав, попросила:

–  Пошли, а? У меня все хорошо, правда.

–  Я рад, - заверил.
– Но пока посиди, где сидела. Минуту, - сжал ее плечи руками и вышел на крыльцо. Набрал номер.

–  Геннадий Павлович? Здравствуйте… Узнали? Прекрасно. Я вот тут стою около убогого заведения вашей епархии под цифрой пять и диву даюсь работе ваших подразделений… Меня это волнует меньше всего. Есть конституционные права граждан, по которым… В курсе, да? Травма. Угу. А вот занесло, люблю знаете ли, порой ночной пройтись дорогой рабочей молодежи… Представьте… Не надо мне на дом ваших пугал! Это не больница, это прозекторская!.. Да! Очень недоволен!

Отключил связь и, покачиваясь на носках, уставился на одиноко горящий фонарь, смиряя гнев. Минута, другая и лицо мужчины окрасила привычная спокойная улыбка. Он шагнул обратно, в чад больничных запахов.

Встал над Ярославой, по-хозяйски чуть наклонил ей голову, разглядывая шишку и кровь на теменной части, ближе к затылку.

–  До свадьбы заживет, - отмахнулась она и вымучила улыбку. На бледном лице с синевой под глазами выглядела она щемяще жалко и вновь будила ярость. Алекс отвернулся и начал изучать постеры - рекламки клещевого энцефалита и наркомании. Редкостная туфта.

Успел прочесть только пару предложений, как раздался топот, распахнулись двери и, длинное взъерошенное чудо в колпаке до потолка вылетело в коридор. Бегло оглядев больных, уставилось на Алекса:

–  Ээ? Вы к нам?

–  Нет, к вашей теще, - скривился презрительно.

–  Господин Лешинский?

–  А вы?

–  Эээ, Михайлов, Сергей Иванович, дежурный врач. Проходите, - простер руку в сторону открытой двери, с милейшей улыбкой и прогибом почти до пола.

У алкоголика, травмированной бабушки и Ярославы вытянулись лица.

Такого сервиса они сроду не видели.

В рекордные сроки обалдевшая Суздалева была осмотрена, облучена, обработана, описана и отпущена. Боли уже не было - наступил шок, только от обслуживания, комплиментов, заверений и улыбок, что свалились на нее не хуже удара Димы или запоздавший от травмы - она не поняла. Как в ступор ушла, переступив порог кабинета, так и в машину с ним села.