– Нэнси Уоррен Стоунер. – Джером коротко рассмеялся. – Она утверждает, будто вы хитрили, чтобы отбить его у нее, как прежде Натана Коллинза. Ох уж эта Нэнси!

– Грязная, лживая интриганка!

– О, у нее есть свои достоинства. Сейчас она служит у меня в галантерейной лавке Правда, у нее длинный язык, и порой она надоедает, но бывают мгновения, когда ее общество очень приятно!

– Могу себе представить, но сделайте одолжение, я бы предпочла не распространяться на эту тему.

– Разумеется. У джентльменов ведь не принято обсуждать подробности своей личной жизни. Прошу меня извинить. Итак, Китти, я явился сюда затем, чтобы попросить у вас прощения и предложить вам помощь.

– Я не нуждаюсь в вашей помощи. Благодарю вас, но я прекрасно справлюсь и сама.

– И сможете сами заплатить налоги?

– Вам незачем беспокоиться по поводу моих налогов! – вскричала она, забыв понизить голос, чтобы не разбудить маленького Джона. – Моя жизнь вас не касается.

Он медленно поднялся на ноги и сделал движение в ее сторону. Прежде чем она поняла, что он задумал, Джером заключил ее в объятия и крепко поцеловал. Отпустив ее, он рассмеялся и пробормотал:

– Я хочу, чтобы ваша жизнь напрямую затрагивала меня, Китти. Я всегда находил вас привлекательной и прошу позволения ухаживать за вами.

Китти была ошеломлена. Он снова поцеловал ее, и на этот раз, едва высвободившись, она подняла руку, чтобы ударить его, но он поймал ее запястье и что было силы стиснул его.

– Не надо. Как бы вы ни были красивы, моя дорогая, я не потерплю, чтобы женщина била меня по щекам. Не хочется, чтобы на вашей безупречной коже остались шрамы. О да, я понимаю, вас удивило мое предложение, но оно совершенно искреннее. Я хотел бы ухаживать за вами и потом, когда истечет предписанный приличиями срок, надеюсь, что вы согласитесь стать моей женой. Мы построим великолепный особняк прямо здесь, на вашей земле, если вы того желаете. У меня много денег, пожалуй, не меньше, чем у Кори Макрея. Вы и ваш ребенок никогда не будете ни в чем нуждаться, и, хотя у меня есть все основания полагать, что я часто буду одаривать вас своими собственными детьми, я сделаю все от меня зависящее, чтобы принять вашего сына как родного. Думаю, я сделал вам более чем щедрое предложение.

Прихрамывая, Джером побрел к мешку, и Китти, словно в забытье, наблюдала за тем, как он принялся вытаскивать один за другим разные продукты – копченый окорок, яйца, картофель и сушеный горох. Кроме того, там были новая шерстяная шаль для нее и теплое одеяло для Джона.

– Это только начало, моя дорогая. Я вернусь через несколько дней, чтобы дать вам возможность обдумать мое великодушное предложение, и привезу с собой новые подарки. Скажите, что вы хотите? Как насчет материи на платье? Я только что получил партию превосходного товара с Севера.

– Нет. – Она покачала головой. – Мне ничего… ничего не нужно из этих вещей. Заберите их и уходите, пожалуйста! – Она зажала пальцами виски.

– На этот раз я ухожу. Вам требуется время, чтобы привыкнуть к мысли о моих ухаживаниях. Жизнь снова покажется вам сказкой, увидите. Если вам что-нибудь понадобится до того, как я вернусь, пришлите ко мне Джекоба, и я тотчас явлюсь сюда.

Он распахнул дверь, и в лачугу ворвался ледяной ветер. Огонь в камине почти погас под его яростными порывами.

– Да, еще одно, – произнес он, перекрывая рев ветра. – Радуйтесь, что я не держу на вас зла, хотя по вашей вине я остался хромым. Но я заставлю вас заплатить за все, когда вы окажетесь в моей постели. – Добродушно рассмеявшись, он плотно прикрыл за собой дверь.

Китти долго стояла на месте, уставившись на закрытую Дверь, голова у нее кружилась. Затем она уселась перед огнем. Она укачивала малыша, когда сквозь шум ветра до нее донесся знакомый голос Джекоба. Он вошел в дом, вертя в руках убитого глухаря, и торжествующе воскликнул:

– Сегодня вечером у нас на столе будет мясо, мисси! Мне понадобился почти целый день, чтобы выследить этого старого глухаря, но все же мне это удалось. Я… – Он прервался, заметив выражение ее лица.

Обычно Китти охотно разделяла с ним его радость. Теперь же, казалось, она даже не слышала его.

Джекоб перевел взгляд на мешок, все еще лежавший на полу рядом с его содержимым, которое Джером Дантон разбросал в разные стороны:

– Откуда это, мисси? Неужели здесь побывал мистер Макрей? Опять докучал вам? О Господи, если бы только он перестал вас преследовать! – Он устало покачал головой.

– Это был не Кори Макрей. Джекоб, а Джером Дантон.

– Дантон? – удивился старый негр. – Что ему тут надо? Как хватает совести явиться сюда! – Его дряхлое тело задрожало от гнева. Подойдя к камину, Джекоб нагнулся к Китти. – У вас такой расстроенный вид, мисси! Что он вам еще наговорил?

– Сказал, что скоро мне придется вносить налог за землю, – ответила она мрачно, неотрывно глядя на огонь. – Открыл мне глаза на то, в каком отчаянном положении я нахожусь. Он собирается ухаживать за мной и, в конце концов, жениться на мне. За что все эти муки, Джекоб? Почему они не могут просто оставить меня в покое?