– Я твердо намерен жениться на вас, моя дорогая Вы испытываете мое терпение, но вы стоите того, чтобы ждать.

– Вы сошли с ума! – возмутилась она. – Я уезжаю отсюда сегодня, сейчас же. И не пытайтесь меня остановить.

Она в отчаянии озиралась вокруг. Заметив тяжелый подсвечник, стоявший у кровати, она схватила его и угрожающе подняла над головой.

Кори в ответ только рассмеялся:

– Не стоит прибегать к насилию, разве что когда мы окажемся вместе в постели, но это будет приятная боль, которая доставит наслаждение нам обоим, даю слово. Ну а теперь я, пожалуй, пойду, переоденусь, а вы наденьте один из тех великолепных нарядов, которые я заказал для вас в Роли, и мы приятно проведем рождественский вечер. У меня есть для вас изысканный подарок, который наверняка вам понравится.

– Я уезжаю, Кори.

Он пожал плечами, на губах его играла улыбка.

– Что ж, превосходно. Я передам Джекобу, что вы и ребенок уезжаете сегодня, и прикажу Дульси упаковать вещи. Я даже дам вам один из своих экипажей, чтобы отвезти вас в лачугу на болотах.

Она смотрела на него недоверчиво, прикусив нижнюю губу и в задумчивости прищурив глаза. Потом она поставила подсвечник на столик рядом с кроватью.

– Вы не проведете меня, Кори.

– Я же дал вам слово. – Он отвесил ей изящный поклон. – Вы вольны уехать в любое время, когда пожелаете. Не нравится ваш пылкий нрав, Китти, и я надеюсь, что доживу до того дня, когда смогу испытать его в постели.

– Этот день никогда не настанет. – Она повернулась к нему спиной. – Пожалуйста, уходите сейчас же. Пошлите кого-нибудь известить Джекоба и позовите сюда Дульси, что она мне помогла. Я не возьму ничего, кроме одежды, которая была на мне, когда я попала сюда.

– Те лохмотья? – презрительно усмехнулся он. – Я приказал их сжечь. Нет, Китти, вы заберете с собой все, что я вам подарил. Можете швырнуть эти вещи в костер, если вам угодно, но вы возьмете их с собой. Я наведаюсь к вам через несколько дней, чтобы посмотреть, как вы устроились.

– Я больше не хочу вас видеть.

– Разве можно так говорить с человеком, который спас жизнь не только вам, но и вашему ребенку? И это у вас на Юге называется благодарностью? Ах, Китти, ваша грубость меня просто поражает!

– Я благодарна вам за помощь, но теперь вижу, что все это было лишь уловкой. Вы просто выжидали, пока я оправлюсь, чтобы подчинить меня своей воле.

– Если бы это было правдой, я бы овладел вами в ту первую ночь, когда вы, умоляя о помощи, случайно попали на мой порог. Очнитесь, Китти, и постарайтесь кое-что для себя уяснить. Я мог бы взять вас прямо тогда, но я предпочитаю подождать, пока вы, наконец, не образумитесь.

Она уставилась на стену перед собой, вся кипя негодованием. Наконец дверь захлопнулась, и, стремительно обернувшись, она, к своему облегчению, убедилась, что он ушел.

В ярости шагая по комнате, она то и дело подходила к шнуру и дергала за него что было сил проклиная про себя Дульси за то, что она не отвечала на ее зов. Теперь, когда Кори показал свое истинное обличье, ей нужно было во что бы то ни стало поскорее выбраться из этого дома.

Раздался робкий стук в дверь.

– Войдите! – воскликнула Китти, и в комнату медленно вошла Дульси, опустив плечи и понурив голову.

– Слава Богу, ты здесь, – обратилась к ней Китти встревоженно. – Я хочу сейчас же уехать, Дульси, взяв с собой как можно меньше вещей.

– Умоляю вас, мэм, постарайтесь меня понять. – Девушка глубоко вздохнула, все еще не поднимая глаз. – Я служу у мистера Макрея и обязана подчиняться его приказам. Он распорядился, чтобы я проводила вас в детскую и принесла туда поднос с рождественским ужином. Он сам займется упаковкой ваших вещей вместе с Гертрудой. Когда будет готов экипаж, мы проводим вас с ребенком вниз. Пожалуйста, не возражайте! Мистер Макрей не простит, если я не сделаю все так, как он велел.

Китти вся тряслась от гнева. Она не собиралась брать с собой все платья, которые приобрел для нее Кори. Когда он дарил их ей, она пыталась протестовать, но он не стал слушать. Ей от него ничего не было нужно, и она больше всего сожалела о том, что необходимость заставила ее воспользоваться его гостеприимством. Она желала лишь одного – забрать с собой маленького Джона и уйти, но, глядя на Дульси, по щекам которой текли слезы, Китти поняла, что молодая негритянка до смерти боится своего хозяина.

– Хорошо, Дульси. – Китти, вздохнув, направилась к двери. – Только ради тебя я согласна поступить так, как настаивает мистер Макрей, но все же прошу тебя: не надо укладывать много вещей. Мне от этого человека ничего не нужно.

– Он велел мне упаковать все, – прошептала она, направившись к огромному платяному шкафу орехового дерева. – Придется исполнить его приказ.

Внезапно Китти топнула ногой, и служанка, резко обернувшись, испуганно уставилась на нее.

– Почему ты ведешь себя так? Почему остаешься с тираном? Он приходит в бешенство, стоит тебе произнести хоть слово не так, как он требует. Если бы он слышал сейчас, как ты говоришь, то, наверное, очень бы рассердился. Ведь есть же другие места, куда ты можешь пойти, Дульси, и получить работу. Ты теперь свободна, ведь война уже кончилась. Тебе никогда больше не придется быть рабыней. Ты получила волю, так прими же ее и живи так, как хочешь. Многие достойные люди погибли, чтобы ты обрела эту свободу. Не забывай об этом, не подчиняйся человеку, который обращается с тобой как с бессловесным животным.