Пока мы поджидали нападения собаки и пока длилась борьба с ней, мы как-то почти не думали о ее хозяине. Когда же, покончив с собакой, мы обернулись, то увидели, что мистер Мартин уже подъезжает к нам. Он все время следовал за своим псом и настиг нас раньше, чем мы ожидали. Прицелившись в нас, он предложил нам сдаться.

При виде управляющего Томас пришел в бешенство и с ножом в руке кинулся к нему.

Мистер Мартин выстрелил, но пуля, пролетев над головой Томаса, исчезла в ветвях деревьев. Управляющий попытался повернуть лошадь, но в это время Томас, подскочив к нему, схватил его за руку и, стащив с седла, повалил на землю. Испуганная лошадь помчалась прочь, и мне не удалось удержать ее. Мы стояли наготове, ожидая, что сейчас появятся другие охотники. Но далеко вокруг не видно было ни живой души. Мы воспользовались этим затишьем и отошли к нашему убежищу на болоте, уводя с собой захваченного нами пленника. От него мы узнали, что о нашем побеге стало известно в то самое время, когда в Лузахачи съехались судьи. Немедленно было решено поднять на ноги всю округу и устроить настоящую облаву. Реквизировали всех коней, собак и людей, способных участвовать в охоте. Их разбили на группы, и они сразу же принялись обыскивать лес, поля, болота.

Одна из таких групп, состоявшая из пяти человек, к которой присоединился мистер Мартин со своей собакой, выследила трех из наших товарищей, укрывшихся у самого берега реки в болоте, густо поросшем мелким кустарником. Соскочив с лошадей, с ружьями наперевес, охотники вслед за собакой углубились в чащу. Наши несчастные друзья были страшно утомлены и спали так крепко, что их разбудила только собака, со свирепым лаем накинувшаяся на них. Она вцепилась в горло одного из беглецов и не дала ему даже подняться. Остальные бросились бежать. Охотники открыли стрельбу. Один из беглецов, страшно изуродованный дробью, упал замертво. Второй продолжал бежать. Как только удалось заставить собаку выпустить свою жертву, - а это потребовало немало трудов, - ее пустили по следу другого беглеца. Она шла по этому следу до самой реки, но затем потеряла его. Беглец бросился в воду, и, вероятно, ему удалось вплавь достигнуть противоположного берега. Собака не захотела плыть вслед за ним, а болото на том берегу считалось почти непроходимым, и в нем легко было увязнуть; поэтому преследователи отказались от своего намерения продолжать охоту в этом направлении, и несчастному беглецу удалось хоть на время спастись.

После этого наши враги решили разделиться. Двое из них взялись доставить в Лузахачи пойманного раба, тогда как мистер Мартин со своей собакой и трое его приятелей должны были продолжать преследование. От своего пленника они узнали, в каком месте мы разбились на группы и в каком направлении каждая из этих групп двинулась. Пробежав некоторое расстояние, собака напала на наш след и залаяла. Лошади, на которых ехали приятели мистера Мартина, были так измучены, что когда он, пришпорив коня, понесся за своей собакой, они значительно отстали от него.

Мистер Мартин, закончив свое повествование, посоветовал нам вернуться в Лузахачи и сдаться. Он добавил при этом, что словом джентльмена и управляющего гарантирует нам полную безнаказанность и даже получение денежной награды, если мы не учиним над ним никакого насилия.

Солнце уже почти закатилось. Короткие сумерки, как это всегда бывает в Каролине, должны были очень скоро смениться темной, безлунной ночью, и мы могли не опасаться, что в такой темноте откроют наше убежище и потревожат нас.

Я взглянул на Томаса с немым вопросом. Он отвел меня в сторону, предварительно удостоверившись, достаточно ли крепко наш пленник привязан к дереву веревками, найденными у него в кармане. (Эти веревки, надо полагать, первоначально имели другое назначение.)

Остановившись, Томас немного помолчал, словно желая собраться с мыслями.

–  Арчи, - произнес он наконец, указывая кивком в сторону, где мы оставили Мартина.
– Этот человек сегодня умрет!

В голосе его звучала дикая страстность и в то же время железная решимость.

Я вздрогнул и не сразу мог ответить. Лицо Томаса выражало непреклонную волю. Глаза его сверкали.

–  Говорю тебе, Арчи, этот человек сегодня умрет!
– повторил он вполголоса, со спокойствием, как будто не соответствовавшим его словам.
– Она требует этого. Я поклялся после ее смерти, что так будет, и время настало.

–  Кто, кто требует?
– пробормотал я.

–  Ты спрашиваешь, кто, Арчи? Этот человек - убийца моей жены!

Мы с Томасом были очень дружны и обычно делились всеми мыслями. О своей жене он заговорил со мной сейчас впервые после ее смерти, но я и без слов знал, что он ни на минуту не забывает об Анне.

И сейчас, когда он произнес ее имя, слезы навернулись у него на глазах. Он поспешил смахнуть их и с холодным спокойствием в третий раз повторил:

–  Этот человек сегодня умрет, Арчи!

Перебирая в памяти все подробности смерти его жены, я не мог не признать, что и в самом деле мистер Мартин убил ее. Все мои симпатии и тогда и теперь были на стороне Томаса. Убийца находился в его власти. Томас считал, что он не только вправе, но и обязан покарать его, и я вынужден был признать справедливость его намерения.

Тем не менее для меня была нестерпима мысль о необходимости пролить кровь. Возможно, что где-то в тайниках души еще тлел остаток рабского страха, который более сильный духом Томас сумел в себе преодолеть…

Я сказал Томасу, что согласен с ним: управляющий заслужил, чтобы его убили. Все же я напомнил ему об обещании мистера Мартина добиться для нас прощения и освободить от всяких наказаний, если мы доставим его на плантацию невредимым.

Томас слушал меня, презрительно улыбаясь.