Шрифт:
Спорить было глупо, и Хорст просто кивнул.
— Объясните, во имя Владыки-Порядка, зачем вы это сделали?
Хорст уставился в пол, Авти угрюмо сопел. Ответить на этот вопрос им было нечего. Если бы кто-нибудь из них попробовал сейчас растолковать истинную цель похода во владения Хаоса, то непременно раскрылось бы, что Сандир ре Вальф нарушил устав, приняв в Орден человека, находящегося под воздействием мага…
Да и нет никакой гарантии, что судьи поверят сказанному или что им вообще нужны какие-то объяснения!
— Не желаете ничего сообщать? — переспросил командор. — Тогда начинаем опрос свидетелей. Брат Варти, пригласите старшего караула…
Судьи опросили всех, начиная от караульного в бараке оруженосцев, который отводил глаза и клялся, что его оглушили подлым ударом, и заканчивая теми редарами, которые вместе с ре Вальфом отправились за Стену, чтобы остановить ушедших на восток безумцев.
Выяснилось, что Хорст и Авти лишили сознания караульного, непонятным образом перелезли через ограду поселка (сторожившие на вышке, по их словам, ничего не заметили), тайно забрались на Стену и с помощью веревки спустились на ту сторону.
Веревку заметил старший караула, а поднятый по тревоге командор ре Вальф решил спасти безумцев, для чего повторил их путь, а затем погиб, сражаясь с одним из чудовищ Хаоса.
— В связи со всем услышанным, — сказал белобрысый редар, — вы признаетесь виновными в дезертирстве, смерти брата ре Вальфа и, что самое важное — поклонении Хаосу. Ни с какой другой целью за Стену отправляться нет смысла. В связи с этим приговариваетесь к Исторжению во имя Владыки-Порядка.
Авти хмыкнул, Хорст открыл рот, словно намереваясь что-то сказать, а потом вновь закрыл. Все слова и мысли куда-то делись, осталось лишь ощущение чудовищной несправедливости.
Когда их повели назад в подвал, сознание тешила шальная мысль о том, что все произошедшее с ним— лишь сон и что сейчас самое время проснуться.
Глава 17. Исторгнутые.
Темнота плыла, словно туман, и была такой густой, что Хорст не мог разглядеть поднесенную к носу руку. Окошко под потолком себя не проявляло, будто его заткнули дерюгой. Снаружи царила темная облачная ночь.
Xopcт ворочался с боку на бок, тщетно пытаясь заснуть. Но сон, как испуганная птаха, упорхнул в неизвестном направлении. До Исторжения оставалось меньше суток. Никто не удосужился сообщить осужденным его дату, но Авти заявил, что все подобные вещи приурочивают к творениям.
До утра ближайшего оставалось совсем немного.
— Ты спишь? — поинтересовался Хорст негромко.
— Нет. — Шут кашлянул и завозился в своем углу.
— А почему ты мне тогда все рассказал? Про Посвящение и про шутов…
— Ты бы и сам догадался, — сказал Авти после паузы, — это не трудно — сложить два и два. А, кроме того, я знал, чем все кончится…
— Думаешь… — горло Хорста перехватил внезапный спазм, — я унесу эти знания с собой в могилу?
— Да. Еще никому из людей не удавалось пережить Исторжения. — Эти слова прозвучали как приговор.
— Выходит, что Родрик погиб зря. — Нахлынула стыдная жалость к самому себе, Хорст с трудом отогнал ее.
— Не суди мага ни в жизни, ни в смерти. — Судя по всему, Авти покачал головой. — Они живут не по-людски и умирают так же. Может быть, он своей гибелью сотворил такое, чего не по плечу всем остальным?
— Зря в том смысле, что обретенной свободой мне долго попользоваться не удастся. — Хорст полез в карман, его пальцы сомкнулись на амулете. Холодный металл разогрелся — ему передалось тепло человеческого тела. Несмотря на несколько обысков, побрякушку из серебра отыскать и отобрать не смогли.
Хорст вытащил ее наружу, и тьма чуть отступила, испуганная неярким белым светом.
— Ой! — Вместо знака, который ему некогда вручили в Вестароне, на цепочке болталось что-то непонятное. Приглядевшись, Хорст понял, что это змеиная, а точнее, судя по двум каплям золота позади глаз, ужиная голова. — Это что с ним? Или подменили?
— Да, странно. — Из мрака проступило лицо Авти. Седые брови его поднялись к лысине. — Подменить никто не мог, так что не знаю, чего и сказать…
Хорсту почудилось, что змеиная голова шевелится, разевает пасть. Он попробовал отшвырнуть амулет, но тот словно прилип к пальцам. Цепочка негромко зазвенела.
— Чего трясешь? — удивился шут.
— Да она двигается!
— С перепуга мерещится! — Авти нахмурился. — Или с недосыпа! Убирай ее и давай спать… Исторжение или нет, а выспаться надо.
— А может, сбежим? — предложил Хорст, с опаской засовывая амулет в карман. Тот хоть и светился, но выглядел теперь мертвым куском серебра и к пальцам больше не лип. Однако на всякий случай бывший сапожник вытер ладонь о штанину.
— Не глупи, — Авти зевнул. — Чего силы тратить? Завтра нас и так отпустят…