Послышались приближающиеся шаги – кто-то медленно спускался по склону холма.

– Помоги мне, – простонал Смит, – я здесь.

Кто-то зажег спичку. Это было последнее, что он запомнил. На мгновение его охватил ужас. Незнакомец бросил спичку в его направлении, и бензин вспыхнул ярким пламенем.

В Париже была без нескольких минут полночь, когда Дженни Грант, забрав свой чемодан из багажного отделения в аэропорту имени Шарля де Голля и быстро пройдя в главный вестибюль, подошла к стойке компании «Эвис», специализирующейся на сдаче в аренду автомобилей.

– Слава богу, вы еще работаете, – произнесла она, доставая паспорт и водительское удостоверение.

– Конечно работаем, – по-английски ответила дежурившая за стойкой молодая женщина. – Мы всегда дожидаемся, пока не прибудет последний рейс за день, даже в том случае, если он задерживается. На какое время вам понадобится машина, мадемуазель?

– Возможно, на неделю. Не могу сказать точно, но я приеду сюда еще.

– Отлично. – Девушка занялась оформлением бумаг и достала печать из своего формуляра. – Следуйте за мной, я покажу вам, где стоит машина.

Спустя десять минут Дженни, сидя за рулем «ситроена», ехала по шоссе, ведущему из аэропорта. Она держала курс на запад, в Нормандию. Урна с прахом стояла на пассажирском сиденье рядом с ней. Она прикоснулась к ней рукой, затем снова откинулась на спинку сиденья, чтобы следить за дорогой. Дорога ей предстояла долгая, возможно, ей придется ехать всю ночь, но это не имело значения, так как Лондон и все ужасные события, которые произошли за последние несколько дней, остались позади, и она наконец вырвалась на свободу.

Встав спозаранку, Диллон в половине восьмого был уже на кухне и жарил яичницу с беконом, когда туда вошел Трэверс в домашнем халате.

– Пахнет здорово, – сказал контр-адмирал. – Дженни тоже уже встала?

– По правде сказать, адмирал, ее тут уже некоторое время нет. – Диллон налил кипятку в фарфоровый чайник для заварки. – Вот, пожалуйста, попейте чайку.

– Да бросьте! Что вы хотите этим сказать?

– Лучше будьте умницей и попейте чайку, а потом я вам все расскажу. Все началось после того, как у нее сдали нервы и она решила прогуляться.

Диллон методично уничтожал свою яичницу, одновременно пересказывая события, происшедшие накануне вечером. Когда он закончил свой рассказ, адмирал сидел, не шевелясь. Лицо у него было нахмурено.

– Вы слишком много на себя взяли, Диллон.

– Она и так уже чересчур много испытала, адмирал. Все ясно как божий день, и я не видел никаких оснований для того, чтобы удерживать ее.

– Значит, она не сказала вам, куда собирается поехать?

– Первая остановка должна была быть в Париже – вот и все, что мне известно. Затем она намеревалась отправиться в какое-то неизвестное место, чтобы повидаться с сестрой Бейкера. Она хочет отвезти ей прах покойного, это же очевидно.

– Думаю, да. – Трэверс устало вздохнул. – Мне придется рассказать об этом Фергюсону. Ему это не понравится, очень не понравится, вот увидите.

– Что ж, пора наконец ему узнать, в каком несправедливом мире мы живем, – сказал Диллон и раскрыл утреннюю газету.

Трэверс еще раз тяжело вздохнул и, сдавшись, отправился к себе в кабинет и сел за письменный стол. Лишь тогда он неохотно протянул руку к телефонной трубке.

Было начало десятого утра, когда Дженни Грант притормозила у монастыря, принадлежащего Ордену смиренных сестер милосердия в деревушке Бриак, что в пяти милях от Байе. Она гнала машину всю ночь и была совершенно измучена. Железные ворота были открыты, она проехала через них и остановилась на усыпанной гравием и описывавшей круг аллее перед ступеньками, которые поднимались к двери красивого старого здания. Молоденькая послушница в белом рабочем халате, накинутом поверх рясы, равняла гравий граблями.

Держа в руках дорожную урну, Дженни вышла из машины.

– Я хотела бы встретиться с матерью-настоятельницей. Дело крайне срочное. Я приехала издалека.

– По-моему, она в часовне, сейчас проверим, хорошо? – сказала молодая женщина на хорошем английском языке.

Пригласив собеседницу следовать за нею, она направилась через великолепный парк к часовенке, которая стояла отдельно от главного здания. Когда она отворяла дверь, та скрипнула. Внутри царил полумрак, в свете свечей была видна, словно в тумане, икона с изображением Богородицы, сильно пахло ладаном. Подойдя к монахине, которая, преклонив колени, молилась у ограды алтаря, она прошептала ей что-то на ухо, потом вернулась к Дженни.

– Сейчас она подойдет к вам.

Она вышла, Дженни осталась стоять. Мгновение спустя мать-настоятельница осенила себя крестным знамением, встала и, повернувшись, подошла к ней. Это была высокая женщина далеко за пятьдесят, с приятным спокойным лицом.

– Я – мать-настоятельница. Чем могу вам помочь?

– Сестра Мэрайя Бейкер?

– Да. – На лице у нее отразилось недоумение. – Вы меня знаете, моя дорогая?

– Меня зовут Дженни, Дженни Грант. Генри говорил, что рассказывал вам обо мне.