Выпили еще, правда, гости пили из принесенных пластиковых стаканчиков.

– Молодец! – похвалил Зураб. – Хорошо устроился! Суслик горделиво улыбался.

– Ну а метро-то где? – подал голос Нияз. – Может, пошутил?

– Нет! – усмехнулся Суслик. – Зачем пошутил. Оно мне спать иногда мешает! Пошли, покажу.

Он приподнял стекло лампы, задул огонь и, откинув одеяло на стене, позвал всех в другую трубу.

– Здорово у тебя! – похвалил Зураб. – Прямо схрон целый!

– А то! – согласился бомж. Пройдя с десятка два метров, Суслик отвернул в сторону ржавую решетку и шагнул вперед к узкой зарешеченной щели. Ширина – не больше двадцати сантиметров – не пролезть.

Чеченцы недоверчиво пялились в темноту, освещая дутые бока трубы фонарем.

– Вот там тоннель! – рапортовал бомж, указывая в темноту. – Ходят поезда!

В подтверждение его слов земля задрожала, будто перед надвигающимся землетрясением. Из узкой зарешеченной щели донесся нарастающий гул. За стеной приближался свет. С ошеломительным грохотом по тоннелю пронеслась электричка, сливаясь окнами в одну светящуюся полосу.

– Кто бы мог подумать! – злорадно усмехнулся Зураб, но его голос потонул в шуме удалявшегося состава. В это время Аслан прикинул, что для подрыва заряда лучше всего использовать датчик вибрации от автомобильных сигнализаций и часовой механизм. Завел будильничек на час, спокойно уехал на другой конец города, а как время выйдет, приближение первого поезда вызовет вибрацию и – взрыв.

Все гениальное просто! Так учил его Араб.

На следующее утро около колодца стояли два красных щита с надписью «МОСВОДОКАНАЛ».

– Только два щита достал! – виновато сообщил Суслик.

– Хватит и двух, дорогой! – улыбнулся Зураб, передавая всю обещанную сумму. – Пусть они тут постоят лицом к тропинке. Я их потом заберу.

– А если сопрут?! – забеспокоился бомж. – Я тогда, чур, не отвечаю!

– Конечно, дорогой! – согласился афганец. – Знаешь еще о чем хотел тебя попросить… Мы со стройки кое-какой инструмент взяли… Ну ты понимаешь, да?

Бомж радостно кивнул.

– Мы к тебе принесем его на хранение, а через месяц заберем. За беспокойство заплатим…

Не подозревая ни о чем, Суслик вызвался помочь «хорошим людям».

Вечером того же дня террористы привезли первый ящик. Суслик помог дотащить его до своей «берлоги», и когда «друзья» ушли – попытался полюбопытствовать, что внутри. Но, увидев, что ящик заперт на замок, оставил эту затею и успокоился.

Случайно проходивший неподалеку мужчина с ленивым барбосом не был приучен к бдительности с детства, как, скажем, жители Израиля. Заметив мужиков, втаскивавших ящик в колодец, он прочитал на щите «МОСВОДО-КАНАЛ», посмотрел на оранжевые жилеты и этим удовлетворился.

– Все ремонтируют, ремонтируют! – пробурчал он недовольно и, позвав пса, пошел смотреть новости. Московский обыватель торопился на теплый диван.

Пока аквалангисты Обухова освобождали вход в ливневый коллектор, Вольский высказал ему свои опасения относительно Шлепика.

– Раз Чека [16] проявила интерес, я хочу убедиться в нескольких вещах. Во-первых, проверь, точно ли Шлепика в городе нет, а во-вторых, пропаси-ка фишку, не ищут ли его уже.

– Да ладно тебе, командир! С какого перепоя ФСБ на него выйдет! – засомневался Обухов. – Да и нет его в городе, мы ж ему денег на билет подкинули!

– Вот это и проверь, – велел Вольский. – Я хочу быть в этом уверен. Понял?

– А как же! – откликнулся Обухов. Приказы командира он почти никогда не обсуждал.

Для начала Обухов поехал к дому Шлепика. Оставив «Ауди» на улице, он дошел до дома и неторопливо прогулялся у подъезда. Его интересовали люди и машины, торчавшие там в этот час. Людей было немного – одни прохожие, которые вряд ли могли быть «шпиками». Джипа Шлепика на стоянке не было, зато среди оставленных машин он отметил одну обитаемую – в «десятке» с чуть опущенным стеклом коротали время два мужика.

Не слишком надеясь на собственную память, Обухов вытащил мобильный и занес номер машины в записную книжку.

– Смотри-ка, – вяло сказал напарнику сотрудник оперативно-поискового управления ФСБ капитан Суворкин, осуществлявший наружное наблюдение за домом. До конца смены оставалось совсем чуть-чуть, и эти последние часы давались ему особенно тяжко: и в сон клонило, и есть хотелось, и говорить давно надоело. Только несведущий может подумать, что сидеть и смотреть – не тяжелая работа! – Вон хрен какой-то прогуливается. Что-то он не торопится никуда.

Напарник-старлей лениво повернул голову. Он испытывал те же неприятные ощущения, что и капитан, но работа есть работа, и пока объект не передан следующей смене, работать придется им.

– Не видишь, что ли, звонит кому-то, вот и не торопится! – рассудил он и оказался не прав.

– А чего он на нас покосился? – докапывался Суворкин. – Может, тоже объект ждет? Давай-ка сфоткай его на всякий случай, до кучи.

– Так он же на нас смотрит, – заколебался старлей. – Заметит, что снимаем. Где конспирация?