— Конечно, — покладисто согласилась Зинуля, и Мариша в который раз порадовалась, что судьба послала ей такую замечательную кузину. — Я все понимаю.

Уже не раз Мариша задумывалась о том, что Зинуля тянет на себе почти весь воз административной и бухгалтерской работы. Именно она занималась счетами, налогами и прочей ерундой, в которой Мариша ничего не смыслила. И именно благодаря Зинуле удалось снять под офис помещение, заплатив какую-то совершенно ерундовую арендную плату, потому что Зинуля придралась к каким-то погрешностям в договоре и пригрозила владельцу помещения судебным разбирательством. И это Зинуля предложила, как лучше поставить дело, чтобы платить меньше налогов. И все это совершенно законным путем!

Договорившись с Зинулей, Мариша отправилась утешать Инну. Она быстро поняла, что Инна нуждается не столько в утешении, сколько в элементарной физической поддержке.

— Ты где так успела напиться? — неприятно поразилась Мариша, обнаружив на кладбище в толпе провожающих в последний путь Антона свою покачивающуюся подругу, которую поддерживали в этот момент двое накачанных молодых людей.

Молодые люди от своей миссии явно были не в восторге. И с явным облегчением сдали Инну с рук на руки ее подруге.

— Н-не знаю! — пробормотала Инна. — Вроде бы с утра мне было грустно и я выпила немного пива.

— Пиво? — удивилась Мариша. — С утра?

— А ш-што? — пьяно ухмыльнулась Инна. — Не каж-ждый день застаешь муж-ж-жа в обществе двух юных красоток. — Конечно, я вчера напилась. А утром мне было уж-ж-жасно плохо. И чтобы встать, приш-ш-шлось выпить пива.

Мариша поморщилась. Все эти жужжания и шипения были заразительны.

— А потом? — тихо, но с угрозой прошипела на ухо Инны Мариша. — Что ты пила потом?

— То, что наливали, — не стала лукавить Инна. — Каж-жется, это была водка.

— Пиво плюс водка, — ахнула Мариша. — Ну, теперь понятно, почему ты в таком состоянии.

— Я в норме, — неожиданно здраво возразила ей Инна. — Скоро все гости будут в таком же состоянии, если не хуж-же.

Споткнувшись, она едва не упала.

— Это же поминки! — торжественно закончила она.

— Вот именно, — затащив Инну в свою машину отечественной сборки, произнесла Мариша. — Поминки, а не свадьба. Нельзя же так напиваться. Я тебя умоляю, постарайся держать себя в руках.

Инна пообещала. И на протяжении всей дороги до ресторана, где родные Антона решили устроить поминки, не проронила ни слова. И вроде бы даже слегка протрезвела, так что Мариша вздохнула с некоторым облегчением. Но в ресторане Инна снова расчувствовалась. И не успела Мариша и глазом моргнуть, как она уже опрокинула в себя целую стопку водки.

— Что ты делаешь? — испугалась Мариша.

— Подумать только, — всхлипнула в ответ Инна. — А ведь этот парень вполне мог бы стать моим мужем и отцом моих детей. И я была бы с ним так счастлива!

— Простите, я с вами не согласна, — произнесла сидящая рядом с Инной высокая бледная девушка с прозрачными голубыми глазами и длинными, спадающими вдоль узкого лица белыми прядями волос.

Подруги удивленно посмотрели на нее. Этой гостьи не было на кладбище. Она единственная из всех, кто явился, не в трауре. На ней был бледно-розовый костюм и прическа, залитая лаком с блестками. Честно говоря, такой вид больше подошел бы для праздничного застолья с подругами или поклонником, но никак не для поминальной трапезы.

— Простите, — повторила девушка. — Но у Антона уже есть ребенок. И другие претенденты на наследство нам с сыном не нужны!

— Как? — прошептала Мариша, не сводя глаз с девушки. — Разве и у Антона был ребенок?

— Да, — кивнула девушка. — И я его мать!

— Чья мать? — поинтересовалась сидящая рядом с бледной девушкой упитанная тетка.

Девушка объяснила. Тетка ахнула. И не прошло и пяти минут, как новость облетела всех присутствующих. Дошла она и до матери Антона. Женщина побледнела, поднялась со своего места и подошла к блондинке в розовом платье, которая с невозмутимым видом резала на части поминальный блин и отправляла в рот крохотные, смоченные медом кусочки, подчеркнуто не замечая поднявшейся среди гостей волны возмущения.

— Я не знаю, кто вы такая, но прошу вас уйти! — дрожащим от волнения голосом произнесла мать Антона, вытянувшись в струнку перед блондинкой.

— Вот еще! — хмыкнула та. — Я мать вашего внука, и мой ребенок является наследником первой очереди. Я свои права знаю. И никуда не уйду!

Вся эта тирада была произнесена нарочито громким голосом, чтобы уж ни у кого из присутствующих не осталось и тени сомнения, что блондинка находится тут при своих правах.

— Прошу вас, девушка, тише! — умоляюще прошептала мать Антона, оглядываясь на своего старшего сына в поисках поддержки.