— Это просто нелепо. — Сильвия бросила сердитый взгляд на зеленого. Тот молча взял коробку и вышел. — К сожалению, как я уже сказала, это все, что у нас есть.

— Я понимаю. — Кэролайн старательно подбирала слова. — Но тут неподалеку должны быть рестораны.

Сильвия усмехнулась.

— Ну конечно.

— Нет, правда. Роджер не стал бы обращаться в местную полицию — предполагая, что вы их уже приручили. А из города он сможет привезти сюда кого-нибудь самое раннее после полуночи.

Сильвия смотрела на нее со странным выражением.

— Вы это серьезно?

— Совершенно. Я умираю с голоду, а это лучший способ раздобыть безопасной еды. Я буду вести себя хорошо — обещаю. Единственное, чего я хочу, — это поесть. — Кэролайн подалась вперед. — Я даже угощу вас. Если, конечно, вы не боитесь, что зеленый воин не в состоянии управиться с одним землянином, к тому же женщиной.

Сильвия цинично усмехнулась.

— Нет. Вам не удастся заставить меня сделать что-то только потому, что я побоюсь выглядеть слабой или неуверенной. Командир группы никогда не принимает решения на основе эмоций.

— Хорошо. Тогда сделайте это потому, что однажды ваши люди могут сюда отступить и тогда вам самой понадобится хорошенько изучить эту местность.

Сильвия снова нахмурилась; Кэролайн затаила дыхание. Затем, так неожиданно, что это застало ее врасплох, пожилая женщина резко кивнула.

— Идет. — Она встала. — Позади дома есть автомобиль, который, думаю, на ходу. Вы поведете.

Автомобиль оказался древним пикапом «форд», который, судя по виду, не трогался с места многие годы. Но в баке был бензин, и после некоторых усилий Кэролайн удалось завести машину.

На узком проселке они проехали мимо двух групп зеленых, сажавших кустарник. Один или два рабочих подняли глаза, но никто не поразился или даже не удивился, что узница уезжает вместе с командиром группы.

С другой стороны, Сильвия же сказала, что это трудящиеся. Возможно, дела воинов их совершенно не касались.

— Куда ехать? — спросила Кэролайн, когда проселок кончился.

— Налево. Мне сказали, что есть небольшое заведение перед самым городом, которое нам подойдет.

— Если, конечно, еда приличная. — Кэролайн вырулила на шоссе. — Вы ведь составите мне компанию?

Даже сквозь шум мотора она услышала, как Сильвия фыркнула.

— Не думаете же, вы, что я отпущу вас одну?

— Нет, я имею в виду вместе поесть, — поправилась Кэролайн. — Ну, в смысле разделить трапезу.

— Это тоже по части знания из первых рук?

— Это по части гостеприимства. Я просто хочу понять ваш народ.

— Зачем?

— Потому, что мне нравится Меланта. Я бы хотела и других оценить по достоинству.

— Нелегко оценить по достоинству уродов, которые могут прятаться в деревьях?

— Трудно оценить тех, кто похитил нас, — устало ответила Кэролайн.

Мысленно она признала поражение. Если Роджер старался изо всех сил уйти от конфликтов, Сильвия явно старалась их создавать.

Несколько минут единственными звуками в машине был шум двигателя и рев дорожного движения.

— Николос говорил, сколько у нас воинов? — спросила, наконец, Сильвия.

Кэролайн порылась в памяти.

— Кажется, он сказал, около шестидесяти.

— А он сказал, что нам противостоят почти семьсот серых?

Кэролайн сглотнула.

— Нет.

— И в отличие от нас каждый из них может воспользоваться молотом-пистолетом. Даже если предположить, что зеленый воин способен справиться с четырьмя или пятью нетренированными серыми, на их стороне все равно большой перевес. Я здесь не для того, чтобы понравиться вам, Кэролайн, или кому-то еще. Моя работа заключается в том, чтобы сделать все возможное ради спасения моего народа.

— Мы не хотим, чтобы вы погибли, — серьезно сказала Кэролайн. — Все, чего мы хотим, — это найти способ сохранить Меланте жизнь.

— Мы все этого хотим, — пробормотала Сильвия. — Сейчас угроза применения ее дара — единственное, что удерживает серых от нападения.

Кэролайн поморщилась. Совсем другое она имела в виду, и Сильвия это понимает.

Или не понимает? Раздражение ушло, уступив место сомнению. Может, Сильвия настолько зациклена на своей работе, что в состоянии смотреть на Меланту или кого-то другого лишь со стратегической точки зрения?

Она искоса взглянула на профиль пожилой женщины, тускло освещенный приборной подсветкой. Та сказала, что принадлежит к беженцам, значит, ей сейчас восемьдесят или девяносто. Сколько же лет она провела в этих лесах в компании горстки трудящихся и воинов? Вышла ли замуж, имела ли семью? Были у нее настоящие друзья или только соратники?