170. НА ГЕРМАНА БРИКСИЯ, ПИШУЩЕГО ЛОЖЬ О "КОРДЕЛЬЕРЕ",

КОРАБЛЕ ФРАНЦУЗОВ, И О ГЕРВЕЕ, ЕГО КАПИТАНЕ

Ты, прославляя Гервея, свои же стихи порицаешь:

Плохи писанья твои - верят же верным делам.

И на историю, Герман, в своей ты сослался поэме,

Но не на истину, - здесь разницу видит любой.

Разве в хуле и хвале не пристрастны истории часто?

Кто же поверит, скажи, этим историям всем?

Да ведь и сам твой Гервей по причине твоих восхвалений,

Право, доверье к себе мог растерять до конца.

171. НА НЕГО ЖЕ, О ТОМ ЖЕ ГЕРВЕЕ И О ТОМ ЖЕ КОРАБЛЕ,

КОТОРЫЙ В МОРСКОМ СРАЖЕНИИ СТАЛ ЖЕРТВОЙ ОГНЯ

Что незаслуженно Бриксий хвалою Гервея прославил,

Что капитана врагов чести обманом лишил,

Что о судне "Кордельере" он тысячу выдумок создал

В песне своей, вопреки делу, как было оно,

Этому я не дивлюсь и считаю - не с умыслом злостным

В рвении ложь написал, что пожелал написать.

Тот же, кто мог бы поэту правдиво о судне поведать,

К нам ни единый теперь не возвратится сюда.

Тот лишь один (чтобы знать достовернее все) и достоин

Молвить, кто сам и тогда был на самом корабле.

172. СТИХИ, ИЗВЛЕЧЕННЫЕ ИЗ "КОРДЕЛЬЕРА" БРИКСИЯ,

ПО ПОВОДУ КОТОРЫХ ШУТЯТ НЕКОТОРЫЕ СЛЕДУЮЩИЕ ЭПИГРАММЫ

Вот окружают британцы и справа, и слева Гервея,

Тучею стрелы летят, словно градины в зимнюю пору,

В голову все устремляясь Гервея; герой же без страха

Их, отражая щитом, обращает на полчища вражьи.

173. ДАЛЕЕ О ТОМ ЖЕ "КОРДЕЛЬЕРЕ"

Спутников сам вдохновляет Гервей и сам наступает,

Он среди первых, храбрец, на врагов устремляется мощным

Натиском. Бьет их насквозь, пронизав виски их стрелою,

Этому ребра мечом протыкает, тому он вскрывает

Чрево. Тем голову с плеч он сшибает секирой двуострой.

Этим - бока, этим плечи он острым копьем пробивает.

174. ЭПИГРАММА МОРА,

ШУТЯЩАЯ ПО ПОВОДУ ПРИВЕДЕННЫХ СТИХОВ

Этих Гервей поражает, виски их пронзивши стрелою,

Чрево и ребра мечом он протыкает тому,

Этим же головы с плеч он сшибает секирой двуострой,

Тем пробивает насквозь плечи копьем и бока,

Далее то, что щитом от врага летящие стрелы

Неустрашимо к врагам он отметает назад,

Все это непостижимо: один столько стрел отражает,

Тот, кто другою рукой держит увесистый щит!

В брани подобной храбрец в споре явном с самою природой.

Думаю, что у тебя нечто упущено здесь.

Ибо когда ты явил величайшего духом Гервея,

Стрелами кто четырьмя разом разит и щитом,

Вырвалось это случайно, но должен был раньше читатель

Знать, что в сраженьи тогда был пятируким Гервей.

175. ДРУГАЯ О НЕМ ЖЕ

Диву даешься, как мог щит, секиру двуострую, стрелы,

Меч и копье, - все схватив, ими сражаться Гервей.

Вооружил он десницу ужасной секирой двуострой,

В грозную левую был меч его вложен тогда.

Вот и стрела, а за нею пусть он нам покажет, какое

Доблестно (зубы сомкнув) держит во рту острие.

Но так как тучею стрелы летят, словно в зимнюю пору

Град, то на голову свой прямо он щит взгромоздил.

Твердости сей головы и дракон уступил бы, Келено

Когтем, а бивнями слон вовсе не равен ему.

Новое чудище, значит, навстречу врагам выбегает,

Страшным оскалом грозя и угрожая рукой.

176. ЗДЕСЬ ПЕРВЫЙ СТИХ ПРИНАДЛЕЖИТ БРИКСИЮ,

В КОТОРОМ ОН ГЕРВЕЯ, УЖЕ ИДУЩЕГО НА СМЕРТЬ,

ЗАСТАВЛЯЕТ ПРОРОЧЕСТВОВАТЬ О САМОМ СЕБЕ

Нет, среди Феба питомцев не должен пребыть в небреженье

Бриксий, поющий дела те, что Гервей совершил.

Нет, среди Феба питомцев не должен пребыть в небреженье

Тот, кто Гервея, врагов, спутников сжег корабли.

Нет, среди Феба питомцев не должен он быть в небреженье...

Где же воспринял поэт то, что затем возвестил?

Нет, среди Феба питомцев не должен он быть в небреженье.

Фебов оракул ему слушать осталось еще.

177. СТИХИ НА НЕГО ЖЕ, ОБКРАДЫВАЮЩЕГО ПОЭТОВ

Никто поэтов древних так не чтит, как ты,