200. НА ГЕЛЛИЮ

О моя Геллия, лжет говорящий, что будто темна ты.

Сам я судья, что отнюдь ты не темна, но черна.

201. НА НЕЕ ЖЕ

Ты говоришь: я бела. Я не спорю. Но если бела ты,

Черная кожа зачем скрыла твою белизну?

202. НА ОБЛАЧЕННОГО В РОСКОШНУЮ ОДЕЖДУ,

КУПЛЕННУЮ ЗА ЗАЛОЖЕННОЕ ПОМЕСТЬЕ

Я не дивлюсь, что от веса своей ты одежды потеешь:

Полных четыре она югера тянет земли.

Сколько при жизни земли ты носил на себе, облачившись,

Столько в могильном холме у погребенного нет.

203. НА ГАРЕМАНА, БЕДНОГО ПОСЛЕ ПРОДАЖИ ЗЕМЛИ

Продал недавно еще Гареман отцовские земли,

Тут же молва разнеслась, что неимущ он теперь.

Нет, и талант у него, и усердие есть несомненно;

Думаю, это к нему злая враждебна молва.

В желтое злато, хитрец, обратил он вонючие комья,

Но состоянья никак не наживает себе.

204. САБИНУ

Умерли две, - за тебя уже третья выходит супруга,

Только из трех ни одна верной тебе не была.

Ты же, негодник, за это не только супруг обвиняешь,

Женский весь род целиком в гневе клеймишь ты, Сабин.

Но если хочешь ты все на весах справедливости взвесить,

Более мягким тогда станешь ты к женам своим.

Если все три жены у тебя были нравов негодных,

Значит, с рожденья от звезд это тебе суждено.

Если ж судьбина твоя быть кукушкой велит тебе вечно,

Как же ты ждешь, чтоб жена звездами править могла?

Чистой была для другого и будет. А то, что с тобою

Прелюбодейка она, - рок твой по праву винит.

205. НА ПОТЕРПЕВШЕГО КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ,

УКУШЕННОГО НА БЕРЕГУ ВИПЕРОЙ, С ГРЕЧЕСКОГО

Моря безумных валов ты избег при кораблекрушенье,

Но африканский песок горше, чем моря простор.

Вот он у брега лежит, сном тяжелым поваленный наземь,

Гол, обессилен вконец морем, жестоким врагом.

Тут его страшная губит випера. Напрасно, напрасно,

Бедный, от моря бежишь: гибель твоя на земле.

206. О ХИРУРГЕ И СТАРУХЕ

Как-то хирург плащеносный глаза умастил у старухи.

"Через пять дней, - говорит, - пользу почувствуешь ты".

Ступы меж тем и салфетки, бадьи для воды, сковородки

Все, что тяжелый в дому труд облегчает, унес.

Та, исцелившись, глазами прозревшими дом оглядела,

Видит, что в доме ее утвари нет никакой.

И, расплатившись с врачом, заявила ему: "Торжествует

Твой уговор и мое зренье богаче теперь.

Вижу, однако, теперь в доме утвари меньше, чем прежде;

Видела много тогда, ныне не вижу совсем".

207. НА НЕКОЕГО

О сколь твой разум проворен! Когда б столь проворными были

Ноги твои, средь полей ты сумел обогнать бы и зайца.

208. ОБ ИРОДЕ И ИРОДИАДЕ

Вот перед Иродом дочь танцует Иродиады;

Быть неприятной должна, - нравится все же ему.

Царь опьяненный любовью к супруге, таким опьяненный

Буйством фортуны и сверх - чистым вином опьянен,

Молвит: "О дева, желай, и клянемся тебе, что воздается.

Хочешь, полцарства сего требовать можешь себе".

Но нечестивая дочь и преступнейшей матери сверху

Молвит: "Крестителя мне голову дай, я молю".

Просишь, о дева, даров (если девой бывает плясунья)

Тех, что их вида едва выдержишь, просишь даров.

О кровавая мать, о жестокая мачеха дщери,

Учишь ты пляскам ее, головы учишь рубить.

Царь заскорбел и, печальный, действительно ей уступает,

Ибо он связан теперь святостью клятвы своей.

Царь, верный клятве своей, но тогда-то лишь только и верный,

Верность преступней твоя, чем вероломство само.

209. НА НЕКОЕГО ПЬЯНИЦУ

Так как не очень поспешно пришел я к тебе на беседу,

Ты, обвиняя, клянешь вялую леность мою.

Да, признаюсь, что к тебе я, пожалуй, не вовремя прибыл:

Позже иль ранее час надо б избрать для того.

Если бы утром к тебе я пришел на рассвете того же

Дня или также пришел утром грядущего дня!

Ныне ж средь белого дня нам о деле беседовать поздно:

Ты уже пьян, и в тебе толку теперь ни на грош.