трех местах. Потянули к завучу. Долго и нудно кричали. Маме после работы

надо будет явиться со мной в школу.

А я домой не пойду. Вот залез на чердак, потом - через слуховое - на

крышу. И как же здесь высоко! Вон там, по самому краю привычно попрыгивал

воробьишко. А сегодня, смирный и мокрый, валяется далеко внизу, под окном,

вывернув мокрую руку-крыло. Теперь наплевать ему на привычную серую

ежедневность. И я не хочу и не буду привыкать ко всей этой скуке, к дождю,

и к побоям! Прикрыл глаза. Просмотрел калейдоскоп самых сладких мгновений.

Иду, воробейко...

* * *

Миражи Детства ТАЁЖНЫЕ БЫЛИТАЁЖНЫЕ БЫЛИ

(бабушкины рассказы)

Детям.

Внукам.

Правнукам.

УТЯТА

В бескрайней тайге есть такие уголки первозданной природы, которыми

невозможно не любоваться. Вот сверху по сопке бежит-журчит ручей. Потом

вдруг - тишина, и вниз как зеркало - водная заводь. Задумчивая вода не

колыхнется.

Грациозно плавает дикая уточка с выводком беспокойных и шумных утят.

Они плещутся, кувыркаются, а мать плавает кругами и зорко их охраняет.

Вдруг кто-то нарушил тишину - и вмиг утята наперегонки устремились

не вниз, а вверх по ручью. Да так быстро, словно дети бегут на чердак по

ступенькам.

И вот уже вся семья в колючих кустах. Опять все тихо и сонно.

*

ТЕЛЕНОЧЕК

Витька был молодым пареньком - рабочим строительной бригады нашей

геологической партии. Работал он недавно, может быть именно поэтому и не

знал, когда и на какое зверье можно охотиться, а когда это творить

запрещено. Пошел однажды в сумрачную и притихшую тайгу с ружьем, да убил

оленя-матку. Наши мужики хотели за это как следует проучить Витьку, но

потом все же пожалели. Только мясо этой великолепной до выстрела оленихи

никто в геологической партии есть не стал.

А на следующий день, по еще не остывшим материнским следам пришел к

нам совсем маленький олень-теленочек. Он чуть пошатывался на тоненьких,

голенастых ножках и дрожал всем своим тельцем от испуга, а скорее всего

от усталости безнадежных поисков и подтачивающего его силенки голода. В

глазах - крупных вишенках - была у него смертная, почти человеческая

тоска. Тотчас же был безвыходно окружен множеством собак и щенков, которые

вопреки своей привычке - не лаяли, а смотрели не него с явным недоумением

– уж очень был мал, напуган всеобщим вниманием и жалок. Когда подошли люди

– испугался, еще сильнее сжался в комочек. Я осторожно взяла его на руки и

хотела было унести домой, но якут-пастух Иван сказал, что олененку нужно

стадо, иначе - умрет.

И по счастью оказалась здесь одна матка, у которой не так давно

родился мертвый теленок. Вот этого-нашего пастух к ней потихоньку и

подложил. Вообще-то олень-матка чужого к своим сосцам не подпускает, но

неожиданно для нас, а может быть - и для себя, она безропотно и с какой-то

особой заботливостью стала кормить. Повезло нашему бедолаге хоть в этом. А

Витя все это глубоко пережил вместе с потрясенными - нами. Понял, что

гордиться здесь нечем, весь как-то собрался, сосредоточился, стал взрослее

и молчаливее.

*

ТАЙМЕНИ

Работники нашей геологической партии летним утром просыпались очень

рано - с восходом улыбающегося всем солнца, и у каждого было свое дело.

Кто спешил на рыбалку, или наоборот - с рыбалки, кто шел по воду, кто в

столовую - помочь на кухне, и много других неотложных и малых дел. И вот,

когда я опустила ведро в речку, чтобы зачерпнуть воды, то удивилась

почему это в небольшой заводи, где всегда было очень тихо, и вода почти

без движения, не дне плавают множество поленьев.

Услышав плеск воды, эти "поленья" вдруг оживились и моментально

исчезли - ведь это были большие таймени, преспокойно спавшие у дна.

Воистину, живя в тайге, все время невольно удивляешься. А в это самое