— Это еще почему? Мы ни разу не говорили о ней.

— Он говорит, что вы обо всем договорились, когда он еще работал на студии. Что ты должен взять эти фильмы, — Джек закурил. — Он готов лезть на стену. Деньги-то нужны.

— Это его проблема.

— Ритчи говорит, что они обратились к адвокатам и подадут в суд, если мы не придем к компромиссу.

— В суд они не пойдут.

— С чего ты так уверен? — спросил Джек.

— Сэм никогда не признается, что у него денежные затруднения. Ибо обращение в суд покажет кредиторам, в какой он яме, — я поднялся.

— Некоторые фильмы вполне приличные, — добавил Джек.

Тут я рассердился.

— Ты — президент компании. Хочешь — покупай их, не хочешь — не покупай. Но решение тебе принимать самому. Это твоя работа.

Он обдумал мои слова.

— Хорошо, — и направился к двери.

— Джек, — позвал я его.

Он обернулся.

— Я не держу зла на Сэма. Мне он симпатичен. Но угроз я не потерплю.

— Понятно, — кивнул он и вышел из кабинета.

Зажужжал интерком. Я нажал клавишу.

— Мисс Далинг по четвертому каналу.

Я снял трубку.

— Привет, Дорогуша.

— Когда у тебя ленч? Мне ужас как хочется потрахаться.

— Извини, но у меня встреча.

— По делу или для удовольствия?

— Для удовольствия.

— Если ты встречаешься с какой-то девкой, я тебя убью, — пообещала она.

— Приезжает моя тетушка Из Кейп-Энн.

— Понятно, — саркастически хмыкнула она. — И ты пригласил ее в «Четыре времени года».

— Совершенно верно, — я рассмеялся. — Как ты узнала?

— Я тебя ненавижу, — и она швырнула трубку.

Я сидел за столиком у бассейна, допивая третий бокал шотландского. Тетя Пру задерживалась. Собственно, я мог бы догадаться, что так оно и будет. Приезжая в Нью-Йорк, она не могла не заглянуть в магазины Пятой авеню.

Я допил виски и дал знак метрдотелю. Тут же на столике материализовался четвертый бокал. Я посмотрел в сторону вестибюля. Пусто. Тут чья-то рука коснулась моего плеча. Я обернулся.

— Надеюсь, она продинамит тебя, — яростно прошептала Дорогуша.

И, прежде чем я успел ответить, вслед за метрдотелем прошла к свободному столику, села лицом ко мне. Заказала коктейль. Я ей улыбнулся, на что она показала мне язык.

— Ты знаком с этой юной леди? — спросила тетя Пру.

Я вскочил. Из-за Дорогуши я даже не заметил, как она подошла к столику.

— В некотором роде, — и поцеловал ее в щеку.

Тетя Пру села.

— Очень сухой «мартини». И очень холодный, — попросила она официанта, искоса глянула на Дорогушу и повернулась ко мне. — Красивая девчушка. Но волосы крашеные, и она изменила форму носа.

— Как ты узнала? — изумился я.

— Насчет волос ты мог догадаться и сам. А нос стол» безупречной формы, что родиться с таким просто невозможно.

Я улыбнулся. Тетя Пру давно уже разменяла седьмой десяток, но по-прежнему не упускала ни единой мелочи.

— Я напился, дожидаясь тебя.

— Заглянула в «Сакс» [34] , — пояснила она. Официант принес бокал с «мартини». Она подняла бокал. Мы чокнулись. — За любовь и дружбу.

— За любовь и дружбу, — эхом откликнулся я.

Она пригубила «мартини».

— То, что надо, — еще глоток, и она поставила бокал на стол. — У тебя все в порядке?

— Да. А почему ты спрашиваешь?

— В газете написали, что в «Синклер ти-ви» новый президент. Я подумала, что тебя уволили.

Я рассмеялся.

— Нет, конечно. Просто у меня столько дел, что пришлось взять на работу еще одного человека.

— В компании не может быть двух президентов, — уверенно заявила она. — Даже я это знаю. Так что лучше скажите мне правду, молодой человек. Потому что, если вы там больше не работаете, я немедленно продам свои акции.

— Вот этого делать не надо, — и я объяснил ей, что к чему. Тетя Пру быстро все поняла.

— Хорошо. Я рада, что ты это сделал. Ты слишком много работаешь.

— Ну уж не слишком.

— Ты очень похудел.

Это я уже слышал не раз.

— Я потерял четыре фунта, пока ждал тебя.

Она отпила из бокала.

— Тебе снова надо жениться. Чего ты ждешь? С годами ты не становишься моложе, знаешь ли.

— Никак не найду достойной девушки. Чтоб была такая, как ты.

— Тогда тебе капут.