Тоска, прозвучавшая в голосе подростка, была уже знакома Фиодору. Ее же он слышал сегодня в голосах детей сестры, и добрых двух десятков соседей, и даже самого фирры. И теперь у него не было настроения снова рассказывать, да и голоса почти не осталось. И он вместо этого отшутился:

– Я всю жизнь знаю Сашияр.

Петияр весело присвистнул.

– Теперь я не боюсь гнева фирры. Давай, скажи Тревейлу, что я заглядываюсь на его хорошеньких дочек. Теперь у меня есть оружие, не хуже твоего.

Фиодор подумал о тупом темном мече, что отдыхал сейчас под его койкой, и от всего сердца вознес богам молитву, чтобы словам мальчика никогда не суждено было сбыться.

Визит Лириэль в Дом Колдуний оказался не таким легким делом, как она ожидала. С одной стороны, само строение оказалось больше, чем показалось ей на первый взгляд. Оно занимало всю вершину холма, высящегося над поселением, и еще спускалось по склону. Кроме огромного зала и воинских казарм там был еще храм Трех, главных божеств в верованиях рашеми. Храм был красивый, с круглым куполом и тремя башенками. И все же, как такое могло быть?

– Один храм сразу трем богиням? – не поняла Лириэль.

– Одной, если хочешь. Мы поклоняемся триединому божеству: деве, матери и мудрой женщине, – объяснила Зофия. – В разных странах их зовут по-разному. В Рашемене у них тоже есть имена, но они ведомы только нам и не должны звучать при чужих. Пойдем – я покажу тебе нашу купальню.

Это оказалось маленькое, круглое, сложенное из камня сооружение без окон, крытое шифером. Старая Колдунья толкнула дверь. Наружу вырвались клубы пара и неожиданный поток энергии, которой там было больше, чем воздуха.

Лириэль заглянула внутрь. В центре комнаты был колодец, наполненный раскаленными добела камнями. Над ним висела бадья, от которой шли веревки к деревянным скамьям, стоящим вдоль стен. Лириэль с одного взгляда поняла смысл этого устройства. Всякий, кто хотел принять паровую ванну, должен был потянуть за веревку и плеснуть немножко воды на горячие камни. У дроу Мензоберранзана были похожие дома с паром, только там его получали с помощью магии.

На одной из скамеек сидела сестра Фиодора, завернувшись в льняную простыню. Она радостно кивнула им – и исчезла.

– Банник, – мимоходом заметила Зофия, – дух здоровья и ворожбы. Они живут почти во всех банных домах. Если увидишь в бане знакомого, которого там быть не должно, не тревожься. Это всего лишь банник.

– Если я увижу там такого знакомого, я буду просто дурой, если не встревожусь, – возразила Лириэль.

Колдунья поглядела на нее с любопытством.

– Вот как? У тебя много врагов?

– Я не очень понимаю, что в Рашемене понимают под «много врагов», – уклончиво ответила Лириэль. Зофия довольно рассмеялась.

– Хорошо сказано. Похоже, Фиодор рассказал тебе кое-какие наши сказки. Каким сказителем он мог бы стать! – задумчиво произнесла она.

Лириэль обдумала ее слова и отбросила их как лишенные смысла. Скорее всего, сказители-рашеми посвящали этому искусству всю жизнь, так же как барды у людей или певцы смерти у дроу. Фиодор вместо этого избрал путь воина.

– Я почувствовала, как что-то ускользнуло отсюда, едва мы вошли. Что это было?

– Кто может сказать? – ответила Зофия. – Банник порой приглашает своих друзей. Духов леса, духов воды, демонов.

Дроу осторожно оглянулась.

– И это вас не беспокоит?

– Ты думаешь, одному духу под силу исцелять или предсказывать судьбу? – усмехнулась Зофия. – Банники потому и сильны, что у них есть друзья. Мы, рашеми, это хорошо усвоили.

Они закрыли дверь и пошли к главному зданию. Зофия покачала головой.

– Сюда не может входить никто, кроме Колдуний. И никто из чужеземцев, даже если это вичларан. Будь ты той, за кого себя выдаешь, ты также не смогла бы войти в эту дверь. – Зофия подняла руку, призывая Лириэль к молчанию. – Это останется между нами. Пойдем, я покажу тебе твой домик.

Две женщины молча пошли вниз, по длинной дороге, ведущей к городской стене. Новое жилище Лириэль оказалось на удивление славным, оно стояло на небольшом пригорке среди луговых трав и летних цветов. Из маленькой каменной трубы поднимался дымок, создавая ощущение, что в доме живут.

Единственная круглая комната обогревалась железной печкой. С одной стороны стояла большая кровать, накрытая меховой накидкой, с другой – маленький стол со стульями. В стену были вбиты колышки для одежды. За полкой с плошками и горшками стояло корыто.