Зофия поставила самовар и принялась готовить чай. Еще она достала из сумки маленький каравай, солонку и белую тряпицу.

– Это тебе понадобится, чтобы подружиться с твоим домовым. Духом дома, – объяснила она, видя вопросительный взгляд Лириэль. – Они полезные и добрые, и, если ты не обидишь его, он будет хранить твой дом и помогать по хозяйству.

– И что я должна с этим сделать?

– Заверни хлеб и соль в тряпицу и встань на пороге открытой двери. Ласково и любезно пригласи домового войти, потом положи дары под порог. Само собой, там для этого есть специальное место.

– Само собой, – повторила Лириэль, слегка удивленная таким ответом. – Как домовой выглядит?

– О, не надейся увидеть его. Время от времени ты будешь его слышать. Он может напевать, когда доволен, или вздыхать, даже стонать, когда огорчен. Теперь давай поговорим о тебе, – предложила Зофия. Ее проницательные синие глаза смотрели прямо на Лириэль. – Скажи мне, почему ты пришла в Рашемен.

– Я пришла с Фиодором, и мы принесли Летящий На Крыльях Ветра.

– И только?

Дроу заколебалась, не зная, насколько можно доверять Колдунье, но тут же решила, что у нее нет выбора. Без покровительства Зофии ей вообще не позволят остаться в этой стране.

– Мне доверено еще одно дело, – медленно произнесла она. – Мне дали гобелен, в котором заточены души убитых эльфов. Я обещала освободить их.

Лицо Зофии озарилось.

– Теперь понимаю. Ты морриган!

Лириэль скептически приподняла бровь.

– Насколько помню, не была, когда последний раз смотрелась в зеркало.

Колдунья засмеялась.

– Хорошо, пусть ворон. Существо, которое летает между двумя мирами, между звездным светом и тенью. И твоя задача – вернуть заблудившиеся души домой.

Это было нечто новое для Лириэль и все же походило на неприятную правду. «Между звездным светом и тенью». Именно эту фразу произнес Фиодор, рассказывая одну из своих историй. И все же морриган – это уже чересчур.

– Кто это решает? – гневно спросила дроу.

Зофия пожала плечами.

– Кто знает? Написана ли нам на роду судьба, начиная с появления на свет, или мы сами выбираем свои пути?

– Скажи ты.

– Ни то ни другое, – ответила старуха, – а может, все сразу. Нам не дано знать будущее.

– Фиодору дано видение. Он говорит, что ты прорицательница.

Колдунья склонила голову.

– Мы видим то, что может случиться, подобно рыбаку, который видит темные тучи и знает, что может пойти дождь. Еще он знает, что может подуть сильный ветер и стать причиной бури вдали от Ашана или что песня беур – голубой ведьмы, вестницы зимы – может превратить дождь в снег.

Лириэль поняла.

– А что ты видишь про меня?

– Давай посмотрим.

Зофия сняла с пояса мешочек и высыпала из него на стол несколько маленьких камешков, на которых были высечены руны.

– Они вырезаны из костей существ, которых не видел глаз ни одного из ныне живущих. В них древняя сила земли. Собери их и кинь на стол.

Лириэль сделала, как она велела. Старая женщина долго разглядывала результат. Наконец она подняла взгляд на ждущую дроу.

– Ты будешь соединять и разрушать, исцелять и убивать. Что ты искала, то нашла. Что ты любишь, ты потеряешь – и всё же сердце твое будет петь, и не в одиночестве. Ты будешь среди тех, кто странствует меж звездным светом и тенями.

Дроу обдумывала эти загадочные слова.

– В конце концов, дождевые облака когда-нибудь да рассеиваются.

Зофия пожала плечами.

– Ветер дует, где захочет. Возьми эти камни, учись слушать их, но не пытайся узнать свое будущее, иначе накличешь беду.

Она поднялась, собираясь уходить. Лириэль поймала ее за рукав.

– Ты знаешь, кто я? – тихо спросила она.

– О да, – ответила Зофия. – Ты черный волк.

Лириэль сделала долгий выдох – частью от облегчения, частью в знак согласия. По крайней мере, ее самая глубокая тайна – или почти самая глубокая – наконец раскрыта.

– Черные волки встречаются среди всех существ, – продолжала Колдунья, – они отличаются от своих сородичей, они изгнанники, по своему деланию или от рождения. Может, и то и другое. По каким-то причинам им не нашлось места среди им подобных. Они одиночки. Я говорю «черный волк», потому что такие звери часто имеют темную шкуру. Изгнали ли их собратья за цвет шерсти, или они охотятся в одиночку, потому что в душе отличаются от остальных?

Это объяснение показалось Лириэль столь же неоднозначным, как и предсказание судьбы. Знает ли Зофия, что ее гостья – темный эльф, или нет?