– Я постараюсь не будить деревню воем, – проворчала она.

Колдунья улыбнулась.

– Тогда ложись спать. Завтра ты сделаешь следующий шаг по назначенному тебе пути.

Она пошла к выходу. Лириэль сложила вместе хлеб и соль и встала в дверях.

– Это для домового, – объявила она, чувствуя себя немного глупо. – Милости прошу. – Больше ничего любезного в голову не приходило, как она ни старалась придумать что-нибудь.

– Выстави во двор старые башмаки, – не оглядываясь, посоветовала Зофия. – Домовым это нравится.

– С ума сойти, – проворчала Лириэль.

Решив, что духу дома не мешает поужинать, она положила дары под каменную ступеньку и закрыла и заперла на засов дверь. Девушка повалилась ничком на меховое покрывало и почти тут же уснула.

Некоторое время спустя она проснулась от странного ощущения, столь слабого, что непонятно было, сон это или явь. Ногам ее вдруг стало зябко, словно какой-то вышколенный слуга ухитрился снять с нее башмаки и не разбудить.

Лириэль приоткрыла один глаз и мгновенно и окончательно проснулась.

Над ней склонилось странное существо. Оно было бы похоже на человека, если бы не шелковистая шерсть, которой поросли его лицо и руки. Скорее всего, мужского пола, оно казалось довольно старым и одето было лишь в долгополую красную рубаху. Длинные шишковатые пальцы трудились над тесемками, которыми маска колдуньи была привязана к поясу дроу.

Лириэль взвилась с кровати и прижалась спиной к стене с кинжалом в руке.

Существо уставилось на нее, раскрыв рот.

– Я стал домовым у дроу? – простонало оно, – Плохой это дом, вот что! Пускай лучше заведут дворового!

Только теперь Лириэль заметила маску в руках духа дома и поняла, что сейчас он видит ее настоящее лицо. Быстрый взгляд на черные руки подтвердил это.

Торопливо соображая, она твердо ответила:

– Не надо дворового. Я не желаю зла Рашемену и не хочу иметь дел со скверными духами.

Это явно был удачный ход. Мохнатое существо одобрительно кивнуло:

– Пусть лучше они остаются во дворе. Ты умеешь готовить?

– Ни за что на свете!

Домовой просиял.

– Значит, мне не придется мыть тарелки и чистить горшки! Но молоко будет?

– Если хочешь, я попрошу кого-нибудь приносить.

– Рофье или козье?

Лириэль пожала плечами.

– Какое угодно.

– А яйца? – с надеждой осведомился дух. Дроу протянула руку за маской, показывая, что готова заключить сделку. Домовой отдал ее и исчез, но из-под печки раздалось довольное пение. Дроу накрепко привязала маску к поясу и отправилась досыпать.

Но сон не шел. Лириэль открыла дверь и смотрела на горы, прихлебывая холодный чай и наблюдая, как небо светлеет и начинает серебриться. Вой донесся с поросших лесом склонов, дикий голос, в одиночку поющий свою песню. Лириэль вспомнила слова Колдуньи и подняла кружку, безмолвно приветствуя родственную душу.

Солнце давно уже достигло зенита, когда Фиодор остановился почти у самой вершины Горы Снежного Кота. Молодежь Дерновии вышла в путь с рассветом, чтобы забраться так высоко в горы. Он поискал взглядом внизу маленькое коричнево-серое пятнышко, означавшее крепостную стену, и подумал, как там Лириэль.

Ей бы это понравилось, решил он, оглянувшись на толпу парней и девушек, которых знал всю свою жизнь. Они смеялись и поддразнивали друг друга, заигрывали и хвастались, наслаждаясь хорошим деньком и обжигающим прикосновением принесенных ветром снежинок к коже.

Фиодор уже нацепил традиционную набедренную повязку из оленьей кожи и пристегнул ремнями к башмакам специальные приспособления для бега по снегу. Он помог Петияру затолкать снятую одежду в мешки и погрузить их на вьючных животных – крепконогих косматых небольших пони, похожих скорее на коз, чем на лошадей.

Все были одеты так же – и мужчины, и женщины. И все, даже юный Петияр, не видели в этом ничего особенного. В Рашемене не принято было стыдиться своего тела, и никто из рашеми не путал спорт с ухаживанием.

Тем не менее Фиодор не мог не сравнивать крепких рашемаарских женщин с крохотной Дроу, и воображение рисовало ему гибкую черную фигурку Лириэль на белом снегу.

Петияр ощутимо ткнул его локтем под ребра.

– Ну и кто из нас загляделся? – ухмыльнулся он.

Воин рассмеялся и отвернулся к ленточке, которую держали перед ними прошлогодние победители. Стартовую ленту нельзя было привязать к деревьям, поскольку последние деревья остались внизу часа два назад.

Братья присоединились к группе, дождались, когда ленточка упадет, и вместе со всеми понеслись вниз по склону огромными скользящими шагами. Быстрый старт был очень важен. Когда они добегут до леса, тропа станет узкой и вырваться вперед будет трудно. Бегущие впереди наверняка станут отстаивать свои позиции кулаками и палками. Состязание между самыми быстрыми бегунами нередко перерастало в импровизированные поединки, что давало менее резвым конкурентам шанс на неожиданную победу. Именно это и придавало гонке особенный интерес. Все с равной вероятностью могли угодить в дружескую потасовку. Любой юноша – или девушка – мог выиграть.