Я едва успел поставить стакан и бросить в окно сигарету - светлячок полетел!
– как тут же оказался в постели. Нас обоих захлестнула страсть. Катенька была вся мягкая и по-звериному гибкая, она мгновенно завела меня так, что, когда наконец мы стали засыпать, я, прислушиваясь к бешеным ударам своего сердца, порадовался, что все ещё жив.

ГЛАВА 11

ДОЛЛАРЫ ПРИЯТНО ДЕРЖАТЬ В РУКАХ

Катеньку не разбудил тонкий зуммер будильника. Я осторожно освободился от её сонных, но цепких объятий, нажал кнопку выключения, чтобы прервать трезвон, и поправил на ней одеяло.

В голове продолжало звенеть, и страшно хотелось опохмелиться. Тряхнув головой, я пошел в ванную комнату. Там же в шкафчике выбрал купальный халат самого большого размера, но все равно руки у меня торчали из рукавов, словно у неухоженного подростка.

Мой костюм пришел в некоторую негодность. Его следовало отдать в чистку и хорошенько прогладить. У себя в сумке я отыскал джинсы и рубашку. Подумал и взял блокнот для записей. Терпеть не могу ходить безоружным, но в рубашке, без пиджака с пистолетом в наплечной кобуре естественно чувствуешь себя лишь среди своих... которые уже не мои, отметил я. Пистолет я оставил в сумке, а сумку задвинул поглубже в шкаф.

Зашел в спальню и некоторое время смотрел на безмятежно спящую Катеньку. "Устала", - подумал я и ухмыльнулся. Решил не будить. Если что, сама сориентируется: она здесь дома.

Уже поворачиваясь, застыл, пораженный мыслью: а не оправдывалась ли её активность по отношению ко мне расчетом сойтись соследователем поближе? Ненавижу, когда меня используют. Сама мысль об этом приводит меня в ярость.

"Да нет, - тут же решил я, - какой ей резон? Григорий и Иван недосягаемы для неё по причине родственных уз. Если только тут кроется расчет на то, что с исчезновением Ирины симпатии старшего Курагина повернутся на единственную молодую женщину в семье". Но эти мои предположения - я не обольщался - были шиты белыми нитками.

Глядя на безмятежное личико Катеньки, я вновь ухмыльнулся. Знала бы она, о чем я сейчас думаю! Может, правда, каким-то экстрасенсорным образом она уже в курсе и видит сейчас волшебные сны, в которых я... Ох! Сейчас бы бутылочку пивка из холодильника!.. Холодного пивка, чтобы охладило, прояснило непроспавшиеся мозги!

Я вышел и спустился в столовую. Здесь никого не было. Стерильно пустой зал, длинный, сияющий отраженным светом стол, за которым вчера ужинали всей бандой. В дверь слева от меня вошла молоденькая заспанная девица в белом передничке, какие носят официантки, и, не глядя по сторонам, пошлепала по прямой линии на меня. Я вспомнил, как Петр Алексеевич, он же крепостной староста (подумать только: крепостной!), называл здешний обслуживающий персонал челядью. Эта "челядинка" была такой же непроспавшейся, как и я, уставшей и вообще...

Когда она прошла, я ущипнул её за попку. Она, встрепенувшись, резво оглянулась, одним невероятно быстрым взглядом оценила мои непритязательные шмотки, занесла меня если не в состав той же челяди, то, может, и гораздо ниже и развернулась как пружинка, чтобы влепить мне от души за наглость... Но тут наконец-то разглядела мой хоть и помятый, но мужественный лик и мгновенно проснулась.

Не понимаю, что находят во мне женщины?

– Дорогуша!
– нежно произнес я.
– Не подскажешь, как найти повариху, несравненную Марию Ивановну?

Подтянувшаяся, расцветшая, полная энергии дорогуша была согласна вести меня за собой не только к Марии Ивановне, но и дальше - я догадывался, куда, жаль, обстоятельства не располагали.

– Минутку, - прощебетала она у двери, сквозь которую пробивались густые волны аппетитных блюд, едва не вызвавшие у меня тошноту. Зашла внутрь, а вскоре появилась и сама румяная повариха.

– О-о-о! Николай Михайлович! Вы остались у нас?

– Да, Мария Ивановна, остался. И хочу вам сказать, что вчера за ужином, - я лихорадочно пытался вспомнить, видел ли я там на столе щуку? ваша фаршированная щука была просто великолепна.

– Так вы гость хозяина?
– всплеснула руками польщенная Мария Ивановна, и я понял, что щука была.

– Не так гость, как работник. Я теперь, уважаемая Мария Ивановна, начальник службы безопасности хозяина, - со значением пояснил я и добавил: - Надеюсь, мы с вами подружимся.

– Геннадий...

– О нет, Мария Ивановна, чтобы не было недоразумений, сразу сообщаю, что меня зовут Фролов Иван Сергеевич.

– Но как же?..

– Конспирация, - без улыбки проронил я, чем совершенно озадачил добрейшую повариху.

Дабы вывести её из ступора, я попросил:

– У меня к вам просьба. Не могли бы вы угостить меня чашечкой кофе? Михаил Семенович ждет меня...
– я посмотрел на часы, - уже через двадцать пять минут, а я ещё не проснулся.

– Конечно, конечно. Проходите вот сюда. Я сама принесу. Сейчас.

Я вошел в маленькую комнату с овальным совещательным столом из черного пластика и шестью офисными креслами. А на стене в рамке висела схема всего дворца под скромной надписью: "Схема эвакуации людей и обслуживающего персонала в случае пожара". Сочинивший эту надпись был, конечно, шутником, к какому бы разряду он себя ни относил.