Я немедленно извлек блокнот из кармана джинсов. Схема мне очень помогла, и, пока Мария Ивановна, запыхавшись, не принесла мне кофе, я уже начал свои записи.

– Какой вы, однако... ловелас. Зинка вон едва у меня чашку не вырвала, хотела сама принести. И что это вы с ней сделали такое?

– Могу сказать, - ответил я, догадавшись, что Зинка - это и есть сонная официантка.
– Я её пробудил к жизни.

Было без десяти восемь, когда я вчерне закончил список оборудования и нарисовал приблизительную схему расположения телекамер. Все это я хотел сейчас же передать Курагину. Поблагодарив за кофе и спросив путь к кабинету Курагина, я-таки получил в проводницы пробужденную Зину, которая быстро довела меня до места. Указав на двух громил у двери, она попрощалась:

– Надеюсь, мы ещё много раз увидимся. А вам вон в ту дверь, где эти двое.

– Спасибо, дорогуша!
– заставил я её снова взбодриться, а сам направился к указанной двери.

Было без двух минут восемь. Люблю точность.

Я козырнул двум сторожам и, постучавшись, вошел в кабинет. Они не сделали попытки задержать меня, из чего я заключил, что меня снетерпением ожидают.

Кабинет Курагина внутри не тянул на служебный. Оно и понятно, учитывая его местонахождение. Здесь все создавалось для удобства владельц ,

для удобства и расслабления. Не знаю, можно ли работать в кабин те, где

нога не могла ступить, не попав на что-то мягкое, а глаз то и дело упирался в ковры, оружие на стенах, картины с разными старинными натюрмортами и тому подобное.

Перед массивным нежно-розовым резным столом Курагина на полу лежала огромная шкура медведя, и эту шкуру как раз попирали ноги самого хозяина, спешащего ко мне с протянутой рукой.

– Доброе утро, Иван Сергеевич. Доброе утро.

Он оглядел меня, мои джинсы и помятую рубашку, и брови его весело поднялись.

– Ну и видик у вас... свободный, - усмехнулся он.

Был здесь ещё и навороченный мышцами Николай, но он тихо сидел в кресле у стены. Меня разозлила усмешка Курагина, но я постарался не показать вида.

– Я не думал, что здесь Букингемский дворец, - сухо отозвался я.

– Что вы, что вы! У нас свободно... кому положено.

Я отметил это "кому положено".

– Хочу напомнить, что мой костюм пришел в негодность не потому, что я развлекался в борделе, а потому, что выполнял ваше поручение, - немедленно уточнил я.

Курагин посмотрел на меня, нахмурился.

– Да, вы правы. Но должен вам сказать, Иван Сергеевич, что человек удивительно быстро привыкает к некоторым вещам, а от некоторых так же быстро отвыкает. Прошу меня извинить.

– Пожалуйста. Хотя я не совсем вас понял.

– Недоразумение. Я уже давно привык к тому, что одежда появляется сама собой. Поэтому принял ваш вид за демонстрацию.

Он вернулся к столу и нажал кнопку селектора. Вошел парень, встреченный мною вчера одним из первых. Я ещё представился ему как Владимир Гусинский. Курагин что-то тихо сказал, тот обмерил меня взглядом.

– Какой у вас рост?
– спросил меня Курагин.

Недоумевая, я ответил:

– Сто девяносто два.

– А вес? Это тоже необходимо для портных.

– Сто пять килограммов.

– Ого! А вы не выглядите... упитанным.

– А я и не упитанный. Я тренированный, - с тайным тщеславием, присущим любому спортсмену, ответил я.

Курагин вновь повернулся к парню.

– Все?

Тот кивнул и исчез.

– Вечером вам доставят гардероб. И, будьте уверены, он вам подойдет. Итак, на чем мы остановились? Да.
– Он взял со стола блокнот, оказавшийся чековой книжкой.
– Я могу выписать вам чек в банк на предъявителя или вы предпочитаете наличными? Может, открыть вам счет в банке? Чуть не забыл! Я же теперь миллионер. Сто тысяч долларов - приятно звучит для слуха бедного человека, привыкшего тянуть лямку за две-три тысячи родных рублей.

– Лучше наличными, - сказал я, не совсем понимая, что я буду с ними делать. Но очень хотелось подержать такую сумму в руках.

Курагин кивнул Николаю, и на этот раз он вышел.

Мы сели в кресла по бокам журнального столика у стены с масляными грудами мяса и птицы, чуть не падающими на наши головы состаринного натюрморта.

– Курите?
– спросил Курагин, протягивая мне неизменные здесь сигареты "Мальборо". Но я отказался, объяснив, что предпочитаю "Кэмел", к которому пристрастился ещё в Чечне. Курагин понимающе кивнул.

– Теперь рассказывайте, я хочу знать все подробности.

Когда я закончил свой рассказ, он спросил:

– Не понимаю. Это выше моего понимания.

– Не понимаете?..

– Ладно церковь, там все время столпотворение, туда могли не удосужиться заглянуть. Но зачем было похищать именно Ирину Константиновну?

– Из-за вас, конечно.

– Из-за меня?!

– Ну, из-за ваших денег.

Я достал свой листок из кармана, развернул и протянул ему.

– Вот список необходимого оборудования, которое следует немедленно, прямо сегодня, доставить сюда.