Мужик с мясным всхлипом влип в нее, да там и остался. Мне некогда было выяснять, что с ним приключилось, главное движения с этой стороны больше не наблюдалось.

Все происходило так быстро...

Я метнулся к неясному свечению за дверным проемом. Быстро заглянул и тут же убрал голову. Ничего опасного. У дальней стены длинной комнаты, среди нагромождения строительного мусора, стояли две фигуры, и в одной из них я определенно узнал женщину. Слабый фонарик жидко подсвечивал потолок, но после мрака и этого света было более чем достаточно.

Мужик возился возле женщины, что-то звякало... На шум моего появления он обернулся и, на ходу вытаскивая что-то из кармана, - наверное, мой же пистолет, скотина!
– бросился ко мне.

Я оказался быстрее, и носок моей туфли врезался во что-то твердое... Пистолет с металлическим лязгом отрекошетил от стены... Мужик завопил, как поросенок под ножом мясника, и в этот момент, споткнувшись, я навзничь рухнул на неровный от мусора пол. Что-то твердое долбануло в позвоночник... Как больно!

Бандюга, перестав орать, уже прыгал на меня. Я сумел перехватить его кисть, вывернул её от себя и отбросил обмякшее тело в сторону...

Мужик не шевелился. Я вскочил на ноги, вытащил забытую было арматурину и приготовился к дальнейшей схватке. На всякий случай. Судя по всему, и этот террорист оказался неудачником.

Я ногой перевернул тело. Сзади меня раздался приглушенный возглас: женщина, сидевшая, как-то неестественно изогнувшись, с ужасом смотрела в нашу сторону. Видимо, за время плена (я был уверен, что это Ирина) глаза её привыкли к темноте. Во всяком случае, как и я, она сразу заметила торчащую из груди своего похитителя рукоять ножа.

"Да, неудачно он прыгнул", - мысленно резюмировал я.

На всякий случай я пощупал сонную артерию, дабы труп неожиданно не напал на меня (такое тоже бывает), констатировал смерть и повернулся к Ирине.

Оказывается, она была в наручниках, цепочкой пропущенных через скобу, вбитую в стене на уровне груди. Сидеть ей приходилось с поднятыми вверх руками, чем и объяснялась неестественность её позы.

– Кто вы?
– испуганно спросила она.

– Не беспокойтесь, все кончено. Я новый сотрудник Михаила Семеновича. Он поручил мне отыскать вас.

– Ох!
– вырвалось у нее.
– Я так испугалась!
– И она заплакала почти беззвучно, тихонько всхлипывая.

Ее плач подстегнул мои усилия, но арматурина, засунутая под скобу, тут же согнулась. Я поискал ломик, нашел что-то толстое и железное, вставил в скобу и рванул.

Заскрежетало. Я вложил в рывок все силы и с тягучим прерывистым скрипом вырвал-таки скобу из стены.

Я взял фонарик из длинной бочки, заполненной то ли цементом, то ли мелом, и посветил в лицо Ирины. Она взглянула на меня. Испуганное, перепачканное пылью личико... "Бедняжка", - подумал я и, наклоняясь, чтобы помочь ей подняться, заметил краем глаза, как что-то блеснуло у её ног. Да, повезло: я поднял ключик от наручников, оброненный одним из покойников.

Когда я освободил руки Ирины, силы её покинули. Сказалась реакция на освобождение. Она почти упала мне на грудь, обхватила руками шею... И заплакала.

– Ничего, девочка, все позади, - прошептал я.

Однако надо было выбираться. Обойдя упокоенного мужика, мы прошли в другой зал. Я осторожно вел её, старательно обходя препятствия: мусор, стройматериалы... Фонарик давал достаточно света.

Странно, но первый бандюга все ещё торчал у стены. Любопытно. Проходя мимо, я посветил ему в лицо.

Бывает же!.. Плашмя обрушив его на стену, я насадил негодяя на одну из опалубных арматур, сантиметров на пятнадцать торчащих из стены по всему периметру. Прут проткнул глазницу, и, словно пришпиленная к подушечке козявка, мужик остался торчать здесь, пока его труп не снимут пришедшие строители. До этого, конечно, не дойдет - я пришлю людей раньше.

Увидев погибшего, Ира, отшатнулась ко мне.

– Боже мой!
– прошептала она.

Мне так хотелось курить, что за одну затяжку я, кажется, отдал бы все свои сто кусков гонорара. Но увы... И словно следя за ходом моих мыслей, Ирина сказала:

– Вы весь мокрый.

Еще бы. На мне не было сухой нитки, сигареты, естественно, превратились в кашу. Голос её уже не дрожал. Видимо, она справилась с собой.

– Вас здесь держали все время?

– Все время.

– А как же рабочие?

– Вчера же была суббота. У них выходной. Сегодня воскресенье. Если я не путаю... Так болит голова...

Мы между тем сумели (я поддерживал её, как мог) преодолеть лестницу и уже выходили из церкви.

Ничего здесь не изменилось. Только месяц висел над самыми верхушками деревьев, удлиняя чернильные тени.