Стало шумновато. Мы стояли в коридоре, и я был неприятно поражен количеством незнакомых лиц. Большая часть (те, кто особенно не вмешиваясь, с умилением на лицах жались по стенам и в отдалении) принадлежала к числу так называемой челяди. Был тут и Семен Макариевич, не преминувший незаметно подмигнуть мне. Стоял он, запахнувшись в роскошный китайский халат с драконами, и с идущим ему ночным, как я думал, канувшим в Лету, колпаком.

Я решил показаться на глаза Курагину. Меня не очень-то замечали, а ведь я был как-никак первой скрипкой в этом шумном оркестре.

– Ирина Константиновна хочет отдохнуть.

Курагин заметил-таки меня. Пристально посмотрел и кивнул. Но тут же (видимо, передумав) протянул руку:

– Благодарю вас. Утром зайдите, пожалуйста, ко мне в восемь часов.

Он обернулся ко всем.

– Всех прошу разойтись по апартаментам.

Было ещё одно дело, и как-никак хотелось мне плюнуть на все и завалиться спать, но...

Я тронул Курагина за плечо.

– Мне нужна ваша помощь.

Он внимательно взглянул на меня, и в каком-то озарении - возможно, сыграла роль усталость, возможно, слишком быстрое включение в здешнюю жизнь, вызвавшее интуитивный посыл, - я понял, что он оценивает меня: не зарывается ли, мол, холоп, удачей возвышая себя до фамильярности с хозяином? Это было глупо, но мне так показалось.

– Да, - тут же сказал он и предложил, указывая на дверь каминного зала: - Сюда, пожалуйста.

Мы вошли втроем, ибо за нами немедленно скользнул бугристый от мускулов телохранитель Николай. Я подумал, что он здесь кстати.

– Дело в том, что, пока я освобождал Ирину Константиновну, похитители оказали мне сопротивление. Понимаете?..

– Нет, - резко отозвался Курагин.

Я подумал, что действительно объясняюсь не совсем ясно.

– В общем, оба случайно погибли. Мне нужна помощь. Я не думаю, что целесообразно оставлять их в подвале церкви.

– Церкви?

– Да, Ирину Константиновну прятали там.

Курагин досадливо покачал головой. Потом взглянул на Николая, внимательно слушавшего наш разговор.

– Как же мы не подумали?

– Но ведь там постоянно рабочие.

– Вчера была суббота, сегодня воскресенье. А сторожей там, конечно же, не выставляют. Или я не прав?
– вмешался я.

– Да, - подтвердил Курагин.
– Охрана наблюдает лишь за жилым сектором.

– Так что делать с трупами? Оставить их в церкви до утра или?..

– Николай! Будь добр, помоги Ивану Сергеевичу. Распорядись. Да, и позвони Федотову в участок... в отделение милиции. Пусть он все оформит как следует. Несчастный случай там... что-нибудь.

– Я же должен...
– попробовал было возразить Николай, но Курагин махнул рукой.

– Ничего со мной не случится. Действуй.

Николай действовал быстро и толково. Взял двух ребят из охраны, а когда мы шли к церкви, на ходу связавшись по мобильному телефону с отделением милиции, коротко приказал в трубку:

– Майора Федотова!

Пока мы шли - привычный путь становился все короче по мере того, как я осваивал его за время пребывания здесь, - Николай успел вызвать наряд милиции и выслушать мой крайне лаконичный пересказ событий, разумеется, касающийся только церкви.

Ребята прихватили фонарики, и три ярких луча света скрестились сначала на поставленном у стены мужике, потом на другом, лежащем, из груди которого торчала рукоять ножа. Света было достаточно, так что я заметил, как Николай быстро взглянул на меня; остальные тоже не остались равнодушными. Особенно впечатлила всех смерть вертикального трупа (как пишут в протоколах "смерть трупа", мешая материальное состояние с потусторонним). Когда с чавкающим хлюпаньем мы отдирали его от штыря, тут же лакированно заблестевшего среди пыльных собратьев, утыкавших всю стену по периметру, один из парней не выдержал и с судорожным вздохом спросил:

– Как же это вы его?..

– Просто, - ухмыльнулся я.
– Руками.

Они с непередаваемым выражением посмотрели на меня и засуетились, перетаскивая тело ближе ко второму мертвецу.

Хотя времени с того момента, как я прикончил обоих, прошло совсем мало, мне показалось - всему виной подвальная затхлость, а может, усталость, дающая простор впечатлительности, - что легкий дух мертвечины уже витал в воздухе.

Вскоре прибыли милицейские машины, неожиданно шикарные на мой взгляд: "Мерседес" и джип "Чирроки". Из "мерса" выполз молодой, но толстый как бочка майор. Он важно выслушал пояснения Николая и наконец резюмировал:

– Все ясно. Мы заберем их. Тела, думаю, вам не нужны? Завтра или послезавтра заеду, и кто-нибудь подпишет протокол.

Он ещё раз огляделся, вытащил пачку сигарет (мне сразу вновь нестерпимо захотелось курить) и предложил всем. Николай вытащил свои. Я взял у него. Мне не понравился, честно говоря, этот ожиревший майор, сразу же сменивший тон, когда с

официальной частью было покончено:

– Как поживает Михаил Семенович?

– Хорошо поживает, - кивнул Николай.
– Он о вас помнит. Когда протокол завезете, мы решим, что и как.