Шрифт:
И мы словно влюбленные пошли к дому по залитой лунными лучами дорожке с чувством глубокого удовлетворения, как говорят в подобныхобстоятельствах. Во всяком случае, с моей стороны.
– Так что же произошло?
– Когда? Вчера?
– Да.
– Когда меня похитили?
– А что ещё произошло вчера?
– Да, разумеется, это я ещё плохо соображаю.
– Так что же произошло?
– Я пошла на пляж искупаться перед ужином, и вначале все было нормально...
– Вы ходите без охраны?
– перебил я её.
– Охраны? Конечно, без. Зачем мне охрана?
– сказала она и тут же спохватилась: - Ох, ну и дурочка же я! Теперь вижу, что охрана действительно нужна.
– Ну и что произошло?
– Ничего особенного. Я уже хотела раздеваться, как вдруг появились двое мужчин и - так глупо!
– попросили закурить.
– Почему глупо? Вы не курите?
– Нет, обычно не курю. А жаль, мне сейчас не помешала бы сигарета.
– Мне тоже, - заметил я и засмеялся.
Она покосилась на мой мокрый костюм и ничего не сказала.
– Что же дальше? Мне приходится тянуть вас за язычок, - упрекнул я её.
Она ещё раз улыбнулась. Ярко блеснули в лунном свете её зубки.
– Мне закрыли рот и нос тряпкой, я вдохнула - и все. Как в кино. Потом очнулась в подвале уже прикованной.
– С вами что-нибудь... сделали?
Она взглянула на меня:
– А, вы об этом?.. Нет, меня не изнасиловали. Они вроде оказались неплохими людьми, обращались довольно вежливо.
– Вы меня рассмешили, - сказал я и осклабился.
– Хорошие люди не крадут других хороших людей. Кроме того, лично я во время короткого общения с этими хорошими людьми не обнаружил у них никаких положительных качеств.
– Все-таки жалко их. Я думаю, если бы они не боялись своего босса, они бы меня отпустили.
– Вы так уверены?
– Наверное. Мне ещё никто ничего плохого не делал.
– А похищение?
– Они же меня не знали.
– Значит, это вам я обязан горячим, да и холодным (я вспомнил свое глубинное купание) общением с ними.
– Как так?
– Эти ваши дамские любезники не на вас, так на мне решили отыграться.
– Ох, надеюсь, вам не очень досталось?
– Как видите, им больше, - ухмыльнулся я.
Она покачала головой.
– Мне надо бы радоваться, тем более что у вас не было выбора, но мне их все-таки жалко. Люди все хорошие, плохими людей делают обстоятельства.
– Вы философ. А я не признаю философию, после некоторых рассуждений иной раз жить не хочется.
– Какой вы!..
– сказала она и вновь улыбнулась.
– Нет, правда, если бы не Ангелочек...
– Ангелочек? Это кто? Или что?..
– Кто? Это их босс, они его так называли.
Я решил запомнить эту кличку. Мне она ничего не говорила.
– Ну, а вы давно работаете на Михаила Семеновича? Я вас раньше не видела.
– С сегодняшнего вечера.
Она присвистнула и даже приостановилась.
– Вот это да! И вот так сразу нашли?
– Нашел, потому что искал.
– Я... я рада, что Михаил Семенович взял вас именно сегодня. Как мне повезло!
Я рассмеялся. Я начинал понимать, почему к ней все так хорошо относились. У людей разные таланты, но этот самый редкий - вызывать к себе симпатию, лишь выявляя у других все самое хорошее.
Впрочем, здесь я могу и ошибиться. Посмотрим.
Мы подошли к цветнику, разбитому перед домом. Месяц совсем низко завис над зубчатыми верхушками деревьев и все ещё сиял так, что рыбьим блеском блестела крыша дома, а рядом лучисто мерцали Иринины глаза.
– Вот я и дома, - вздохнула она.
ГЛАВА 10
ПРИЯТНЫЙ СЮРПРИЗ
Дверь была закрыта. Я от души пнул её ногой, но Ирина, мягко потеснив меня, уже нажимала кнопку звонка, не замеченного мной.
Мы подождали, потом за дверью кто-то грубо заорал, я ответил, Ира назвала грубияна по имени, и после секундного замешательства виденный уже мною охранник-книгочей предстал перед нами, буквально разинув рот.
– Ира!.. Ирина Константиновна!
– Давай-давай, пропускай. И звони хозяину. Шевелись!
– приказал я.
– Может, не надо?
– скромно сказала Ира.
– Пусть спят, уже поздно.
– Ничего, выспятся.
Пока мы поднимались на второй этаж, спящий дом оживал словно в волшебной сказке при появлении принцессы: свет, говор, возгласы.
Первый, кто заключил спасенную мною принцессу в объятия, был сам король. Я и это отметил в памяти, как и то, с какой неохотой Курагин передавал её законному мужу, то бишь Григорию. Даже лицо Ивана светилось неподдельной радостью, так что многое из того, что мне сегодня довелось выслушать от других лиц, вполне могло оказаться правдой.