Я напряг все мышцы. Нервы, плоть моя превратились в струну, перетянутую ожиданием конца... Я намерен был бороться!

Николай резко отвел руку с копьем назад и тут же мгновенно метнул. Краем глаза я успел уловить растянувшуюся ленту наконечника; сам я тоже летел, но в сторону. Мы оба зависли в воздухе: я и ассегай.

Но окончание наших полетов было разным. Я с грохотом приземлился на блестящий, словно стекло, паркет. И такой же твердый. А копье?.. Копье мягко вошло в цель, не остановилось и, завершая инерцию полета, отбросило Ивана и пригвоздило к двери с такой силой, что он повис, словно редкое насекомое на булавке энтомолога.

ГЛАВА 30

АРЕНА ГЛАДИАТОРОВ

Лежа на полу, я видел, как ошеломленный болью и непониманием, Иван взглянул на торчащий из груди толстое, обшитое кожей древко, на Николая, настороженно следящего за хозяйской агонией. Тут понимание наконец снизошло: Иван поднял руку с "Узи", только что переданном ему Николаем, и... умер.

Ему почудилось, что он поднял руку, и нам с Николаем, напряженно следившим за процессом смерти, казалось... Ничего нам не казалось; голова немедленно поникла, ноги подогнулись, и стал обмякать труп Ивана.

В общем, доигрался, собака!

Ко мне подошел Николай. Был он без оружия, значит, немедленно убить меня не мог. Я приготовился ударить его ногами и, возможно, сбить на пол. Но он близко не подошел. Остановился метрах в трех и молча рассматривал меня. Я сначала сел, а потом, сохраняя равновесие, поднялся. Хорошо еще, что наручники скрепляли мои руки впереди, а не за спиной.

– Хочешь, я расскажу то, что не знал он?
– Николай кивнул в сторону Курагина. Я посмотрел туда. Как, однако, быстро мертвец перестает походить на человека!

– И что же он не знал?
– невольно спросил я.

– А то, что это я тебя с самого начала хотел отправить на тот свет.

– Но почему?
– изумился я.
– Я тебе ничего плохого не сделал. Я тебя вообще раньше не знал. Или знал?

– Нет, Бог миловал. Но зачем ты понадобился там, где я уже прочно застолбил место? Думаешь, это было просто сделать, стать личным телохранителем этого самодура? Этого подонка?!.

– Ты о Михаиле Семеновиче?

– О нем.

– Хорошего же ты мнения о своем бывшем хозяине, раб.

Я его хотел оскорбить, чтобы высести из равновесия. Наша смиренная беседа начинала меня тревожить: он откровенничал со мной, словно считал меня своим другом, или - что, конечно же, вернее, - мертвецом. Как раньше и другой Иван, начинающий уже пачкать паркет стекающей кровью и ещё кое-чем. Впрочем, смерть есть смерть, но запашок уже шел.

– Я не раб!
– откликнулся Николай.
– Вернее, уже не раб! Но ты мне мог помешать, я сразу почувствовал.

– Чем же?

– Ты либо стал бы его собакой, преданным шакалом, либо сам захотел бы оторвать свой кусок. Деньги здесь несчитанные. Один личный капитал, который сейчас, после этого (вновь кивок на покойного), перейдет к Ирине, составит больше миллиарда долларов. Пусть даже половину отберут, пусть две трети, и то за всю жизнь никогда не успеешь истратить.

– А тебе то что? Тебе какое дело?

– Какое?
– он с сомнением взглянул на меня.
– Ты что, дурак? Не видишь, Ире нужна опора...

– И этой опорой хочешь стать ты, - язвительно предположил я.

Он не отозвался на оскорбление. Он смотрел куда-то вдаль, сквозь стены, в собственные мысли. Потом встрепенулся, и затуманившийся было взгляд обрел ясность.

– Первый раз я приказал раздавить тебя "Кразом". Жук был моим человеком. Перед тем, как напасть на тебя, он успел прикончить твоего Синицина, потому что этого уже хотел Курагин. С Синициным получилось, с тобой - нет. Второй раз тебя спасла твоя прыть, когда тебя ужде давили "Зилом".

– А это по чьему приказу?

– Тут просто совпадение. Иван, уезжая, приказал следить, чтобы никто не пытался ехать в больницу. И всячески препятствовать этому. А ты сразу полетел туда. Так что здесь совпадение воли хозяина и моей.

– Сам ты собака!
– сказал я.
– Шакал и раб!

Он никак не отреагировал. Покачал головой.

– И пуля тебя не берет, и из аварий выскакиваешь целым, и из могильника в подвале как-то вылез!..

– А стрелял тоже ты?

– Арбатов стрелял. Аркадий. Я тут не при чём. Это Санька захотел. Саньке ты тоже сразу стал поперек горла. Здесь я, честно говоря, не успел разобраться в этой кутерьме. Его разозлило, что ты спас Иру. Я не понимаю. Он к ней хорошо относился. Теперь уже поздно выяснять. Кстати, что бы ты знал. Это я Ивана оглушил в кабинете Михаила Семеновича. И это я забрал документы. И знаешь, куда я их дел?

– Куда же ты их дел?

– Отдал Ире.

Я изумился по-настоящему.

– Так они у нее?

– Да. Она теперь наследница всего. И все счета теперь её. И номера сейфов. Завидная невеста, да?

– Ты и на это рассчитываешь?
– не верил я.

Он промолчал. Тут меня осенило

– Так ты знал, что Иван едет убивать брата?

– Во всяком случае, догадывался.

– И не помешал?

– А зачем? Ты что, не понял? Мне нужна Ира.

Я смотрел на него во все глаза. Эта гора мяса тоже захотел!.. Хотя, чем он хуже?..