Я услышал, как кто-то идет по коридору. Этот кто-то шел с той стороны, которая была для меня закрыта створкой двери. Мое ожидание закончилось неожиданно: последовал толчок в приоткрытую дверь, чуть не влепивший мне шишку в лоб и таким образом устранивший обнаруженный беспорядок; мужик продолжал спокойно идти дальше. Камуфляжная спина. Ну да, из местной армии беспредельщиков.

Неслышно подскочив к бойцу, я быстро зажал ему рот и уже утаскивал в бильярдную. Дело на шесть секунд, как говорили у нас в отряде.

Мужика я чуть не придушил: ненароком зажал и нос, и рот. Пойдя по проторенному вместе с майором Федотовым пути, я, прежде чем освободить, повертел перед глазами пленника хищным лезвием ножа и добился своего; когда отпустил, мысль позвать подельников просто не пришла ему в голову.

В последующей беседе я выяснил, что в доме всего пятнадцать бойцов. Что вместе с майором Федоровым, прибыли от дома Александра ещё семь человек. Что Иван Курагин и Федотов отдали приказ уничтожить меня, и это дело нескольких минут: здание уже планомерно прочесывается.

– Где Ирина Курагина?

– Где? Как где? С Иваном Михайловичем.

– А Иван... Михайлович где?

– Был у себя, сейчас возможно ушел.

Честно говоря, я не представлял, что мне делать? Конечно, надо было отыскать Ивана и Ирину. Что же еще, как не это? Но как?

Ладно, разберусь.

Языка я не стал кончать (хоть это и противно всем правилам ведения боевых действий в тылу врага), просто стукнул, как обычно, по черепу, чем на ближайшие полчаса дезактивировал его, так сказать, активное сознание. Мысль переодеться я отбросил; парень был не моего размера. Накинул его куртку на всякий случай и был готов.

Итак, у Курагинской армии двадцать один рядовых бойцов, один военноначальник (дерьмовый) - это сам Иван Курагин и одна спорная фигура Николай Петухов. Будем ориентироваться на двадцать два человека. И на возможных доброхотов, любителей из обслуги.

Я вышел за дверь и, пригибаясь на всякий случай, побежал в сторону глухого шума облавы, методично начавшейся с левого крыла. Возле арки, где я взорвал гранату, ковровая дорожка была залита кровью. Есть надежда, что количество моих врагов ещё сократилось.

Впереди, метрах в тридцати, из двери комнаты вышел мужик, заметил меня и сразу же выпустил длинную очередь. Но попал в него все-таки я. Он упал; немедленно из всех дверей в меня, буквально, полился поток свинца.

Я прижался к стене за проемом арки в недосягаемости от их пуль. И когда над моей головой что-то чиркнуло о стену, удивился. И тут же задело по плечу. Мерзавцы! Сзади бежали трое. Их я снял одной очередью Не совсем. Прикрывшись телами товарищей, один из них продолжал стрелять.

Я привстал из положения лежа и бросил гранату. Взрыв сотряс здание. Внезапно погас свет. Я бросил оставшуюся гранату в сторону основной банды. И, дождавшись взрыва, побежал в темноту.

Возможно, я проскочил несколько дверей, за которыми лежали стрелки. Однако, теперь, в темноте, положение сторон изменилось: я их не видел, но и они не могли определить, кто здесь свой, а кто чужой.

Я должен был воспользоваться ситуацией. На ощупь нашел ближайшую дверь.

– Есть тут кто?
– спросил наудачу.

– А ты кто?
– спросил незнакомый голос.

– Федин, Семен. Не узнаешь?
– ответил я и вновь пригнулся - кто знает, может Федин был здесь?

Нет. Зашевелился и другой угол.

– Где он там?

– А черт его знает, - ответил я, понимая, что спрашивают обо мне. Я шагнул к первому собеседнику, нащупал голову и, наивно надеясь кашлем замаскировать нападение, ударил рукоятью пистолета. Нож мгновенно не убивает, всегда можно успеть нажать на спусковой крючок, поэтому я и старался оглушить.

– Что там? Мишка, кто здесь?

– Я, - с досадой отозвался я, - кашель замучил.

Во всей этой войне, если не брать во внимание конечный смертельный результат, было что-то дилетанское.

Этот второй, все же, выстрелил. Перед тем, как погрузиться в собственную тьму, он успел выстрелом разорвать тьму окружающую.

Кто-то сразу выстрелил совсем рядом. Но не здесь, может в коридоре, может в соседней комнате. Нервы не выдержали, наверное.

Я отправился на поиски новых врагов. Мне казалось, я начинаю различать двери... одна, вторая и тогда понял, что медленно-медленно начинают краснеть нити накаливания в светильниках на стенах; надо было торопиться.