Дженис положила руку ему на плечо, и какое-то время они молчали, вслушиваясь в шум дождя за окном.

Она вдруг резко отдернула руку, словно ее осенило.

– Кристофер! У тебя же новый автомобиль!

– Я только сегодня днем получил его.

– И молчишь!

Он пожал плечами.

– И пахнет так, будто только что сошел с конвейера. Вот и прокладки картонные на полу…

– Ты – первый пассажир.

Дженис вгляделась в его профиль. На какое-то мгновение в ней вновь проснулся интерес к жизни, который заглушил боль утраты. Дженис всегда нравился Крис, его лицо – красивое, всегда свежевыбритое, с гладкой, чуть тронутой загаром кожей. Современные мужчины изощрялись изо всех сил, затейливо выбривая себе затылки, но Крис оставался верен спортивной короткой стрижке. Она придавала ему очень американский вид и к тому же усиливала впечатление чистоты и подтянутости, которое он производил.

– Я иногда представляла себе, как мы едем куда-нибудь вместе на автомобиле… Жаль вот только, что повод для такой поездки оказался столь печальным.

Крис почувствовал на себе ее взгляд, но сделал вид, что не понял скрытого признания.

– Мы с Грегом собирались осенью в Денвер или в Новую Шотландию.

– Странно, о чем бы мы теперь ни говорили, мы неизменно возвращаемся к Грегу.

– Это нормально. Когда человек умирает, а тем более внезапно, бстается много незавершенных дел.

– Мы говорили об этом прошлой ночью – я, мама и Джои. Мы спали все вместе, в маминой постели.

Крис представил, как Ли прижимает к себе детей, убаюкивает их, нежно поглаживая по волосам.

– Готов спорить, что она ни разу в жизни не кричала на вас, не ругалась и уж тем более не била.

– Чтобы ругала – нет, конечно. Но покрикивала, когда мы этого заслуживали. И однажды меня отшлепала, мне было тогда лет пять-шесть. Я обозвала своего дядю Барри говнюком.

Крис расхохотался.

Дженис продолжала:

– Я, должно быть, слышала это слово от кого-то, не знаю. И сейчас даже не могу вспомнить, чем мне так не угодил дядя Барри. Но что-то мне явно не понравилось, и я обозвала его. Мама влепила мне пощечину и заставила просить прощения. Потом она обнимала меня, плакала вместе со мной, каялась. Но при этом повторяла, что больше я не должна позволять себе такое.

Крис хорошо помнил домашние скандалы и родительские попреки. Но извинения, слезы!

– Тебе повезло. У тебя фантастическая мать. – Он резко свернул влево и въехал в подземный гараж своего дома.

– Вот мы и приехали.

Притормозив у белой «тойоты» Грега, он заглушил мотор.

– Справишься?

– Я же говорила, что часто ездила в дождь.

– Я имею в виду не дождь.

– Я справлюсь, – прошептала она. – Я же дочь своей матери. – Поддавшись внезапному порыву, она наклонилась к нему и поцеловала. – Спасибо за все, Кристофер. Мама говорит, что даже не представляет, что бы она без тебя делала. И я тоже.

В следующее мгновение, выпорхнув из машины, она уже открывала дверцу «тойоты» Грега.

К утру дождь прекратился. Выглянувшее из-за туч яркое солнце обещало жаркий день.

Кристофер проснулся в шесть тридцать пять утра и прислушался к тишине в квартире. Чем же ему заняться? Траурная панихида будет во второй половине дня, часы до нее грозили растянуться в вечность, исполненную трагического ожидания.

Он перекатился на другой бок и включил радио.

Лорри Морган пел про понедельник – как всегда, неудачный. Затем его прервал голос диктора, который зачитал сводку новостей. В связи с ремонтными работами шоссе Ай-694 до конца лета предполагалось сузить до одной полосы. Прогноз погоды обещал жару, безоблачное небо и предельную влажность. Внезапно диктор объявил: «В такой день, как сегодня, отмечается интенсивный рост трав».

Крис подумал о газоне во дворе Ли Рестон. Когда его последний раз подстригали? Сейчас всем явно не до этого – дом полон народу, все снуют туда-сюда, все в отчаянии. Видимо, стрижка газона – обязанность Джои, но мальчишке тоже сейчас приходится туго.

Крис встал с постели и направился под душ.

Без десяти восемь Ли Рестон, подойдя к двери, услышала странный шум, доносившийся из гаража. Затягивая на ходу пояс короткого кимоно, она вышла во двор и, ступая босиком по холодному асфальту, завернула за угол дома. Возле распахнутой двери гаража Кристофер Лаллек накачивал газом газонокосилку. Он был в шортах, голубой майке без рукавов и ядовито-розовой кепке. Того же цвета был и шнурок, на котором болтались солнцезащитные очки.

– Кристофер? Что ты здесь делаешь? – удивилась она.

– Подстригаю газон.

– О, Кристофер, зачем тебе это нужно?

– Я знаю, как вы гордитесь своей лужайкой, миссис Рестон, а в ближайшие дни у вас будет много гостей…

– Джои может подстричь ее.

– Джои и без того есть чем заняться.

– Ну… хорошо. Ты хоть позавтракал?

Он улыбнулся.

– Я съел кусок шоколадного торта.

– Зайди хотя бы в дом, выпей кофе.

Она направилась к дому, а Крис, идя за ней, разглядывал ее голые ноги. Для женщины ее возраста у нее были удивительно пропорциональные икры и очень маленькие ступни.