Лишь изредка по-хозяйски каркали недовольно пролетавшие крупные вороны.

– А мы туда едем?
– обеспокоенно спросил Виктор.

– Куда туда?
– захотел уточнений Смирнов.

– Куда нам надо.

– А надо ли нам туда?
– философски заметил с заднего сиденья Казарян.

В общем, хорошо поговорили, скрывая друг от друга ощущение

приближающейся с каждым километром их движения опасности.

– Господи, наконец-то, деревня!
– обрадовался Виктор, увидев впереди

разрыв в стене леса, в котором помещались темно-серые избенки.

Деревня эта была мертва. Она стояла в километре от шоссе, и они,

проезжая мимо, увидели издалека, что окна всех домов наглухо заколочены

такого же, как срубы, темно-серого цвета досками. Деревня эта умерла

давно.

Дорога чуть поднималась к водоразделу. "Олдсмобиль" добрался до

вершины, и они увидели солнце сегодня в первый раз. Оно слепило и

радовало. Смирнов опустил светозащитный щиток и сбавил скорость.

Спускались к болоту, через которое дорога шла по высокой насыпи. Даже не

болото то было, так, вековые, уходящие за горизонт, заросшие древней

нетронутой ряской черные лужи.

Бесконечная тоска и неподвижная безнадежность. И поэтому вновь

возникший мрачный хвойный лес казался симпатичным и живым.

Руля левой, Смирнов правой подобрал с пола карту охотника и рыболова,

офицерским глазом оценил нужный квадрат и оповестил томившихся спутников:

– Верст через десять-пятнадцать Сычевка.

– А на кой ляд мы в ней оказались? - выдал предполагаемый вопрос

аборигенов Казарян.

– Дом покупаем. Теперь все дома норовят купить в сельской местности,

– ответил Смирнов.
– Ты покупаешь, Ромка.

– Покупать так покупать, - согласился Роман, а Виктор усомнился:

– Кто же в такой глуши дом покупает?

– Глушь, Витя, это когда бездорожье. А здесь цивилизация. Увидишь

еще, сколько здесь ушлых москвичей поселилось, - наставительно развеял

Викторовы сомнения Смирнов.

И, действительно, цивилизация. Село-поселок-городок Сычевка ловко

расположился на высоком берегу неширокой, но глубокой и чистой реки. Часть

домов - в большинстве с кирпичными первыми этажами - стояли, как положено

стоять им в русском городе: фасадами к реке и к улице, ведущей вдоль реки.

Одноэтажные избы же были обращены к реке задними дворами и огородами, как

в деревне. А за главным порядком на второй улице, как прыщи, выскочили

дурацкие советские пятиэтажки, соцпоселок, значит.

Миновав мост, "олдсмобиль" проехал по набережной и выбрался к центру,

к пятиэтажкам. Но и там не стал задерживаться: скрылся в узком и кривом

сельском переулке, идущем от центра и остановился. Смирнов глянул на часы.

По городскому была несусветная рань: шесть часов утра, но бабы, в четыре

выгнавшие коров пастуху, уже склонялись в огородах.

Вышли, размяли сильно затекшие от долгого сидения руки-ноги.

– Вы походите здесь, порасспрашивайте насчет где, как и что можно

купить в предместьи или близких деревнях, - распорядился Смирнов.

– А ты?
– поинтересовался Казарян.

– А я на травке полежу у ихнего почтамта. Интересно, когда почту

привезут, а еще интереснее, кто за корреспонденцией наведываться будет.

Почтамт находился не в официальном загоне из трех домов - райкома,

гостиницы и жилого дома для начальства, а на набережной, в дореволюционном

еще домике почтмейстера. Смирнов, действительно, лег на травку, благо,

чего-чего, а травки в Сычевке было предостаточно, и, дырявя от нечего

делать искусственными зубами лист подорожника, принялся бездумно

оглядывать окрестности.

В шесть сорок прибыл голубой фургончик с областным номером. Водитель,

он же грузчик, он же экспедитор совместно с веселой толстой хозяйкой почты