на безнаказанную атаку, они психологически не готовы к обороне, и,

понятное дело, опаздывают с реакцией. А наша тактика - удар на упреждение

и дай бог ноги!

– Знать бы мне заранее, в какую историю я влезаю... - задумчиво

сказал Виктор.

Проехали над серой пустыней Иваньковского водохранилища, миновали

малоприглядное Завидово. Подъезжая к Клину, Смирнов не выдержал, опять

запел свою любимую:

– Начинаются дни золотые

Воровской безоглядной любви.

Ой, вы, кони мои вороные,

Черны вороны кони мои!

– А они действительно начинаются? - прервав Смирновский вокал,

спросил Виктор.

– Кто - они?
– тупо поинтересовался недовольный Смирнов.

– Дни золотые, - пояснил Виктор.

– Это смотря для кого!
– бодро и неопределенно ответил Смирнов.

Первую остановку в Москве сделали у аэровокзала. В малой очереди у

стойки буфета добились безалкогольных напитков и устроились за высоким

столиком. С наслаждением надулись "пепси" и приступили к летучке.

– Рома, кровь из носу, но чтобы снимки были готовы сегодня, -

принялся Смирнов за свои командирские дела. - Вечером с Аликом пишите

подробнейшую справку обо всем, что знаете об этой организации. А завтра

утром ты, Алик, официально передашь эту справку со всеми фотографиями куда

надо.

– Мы что, сегодня совсем разбегаемся?
– спросил Виктор.

– В двадцать один ноль-ноль общий сбор у Спиридонова, - оповестил

Смирнов.

– Так зачем ты нам сейчас мозги пудришь?
– законно возмутился Алик.

– Чтобы ни минуты не теряли, козлы! Наш выигрыш - в опережении.

– Тогда что мы здесь делаем?
– удивился Алик.

– Воду пьем!
– заорал Смирнов.
– Потому что пить хочется!

Вышли за предвокзальный асфальт. Смирнов придирчиво осмотрел

"олдсмобиль". Ни царапинки, ни вмятинки. Делают же капиталисты! Смирнов

влез в капиталистическое чудо и поехал на Петровку.

Ровно в три Смирнов проник в святая святых московской милиции. Он шел

знакомыми коридорами, встречая на пути незнакомых людей. За какой-то

десяток мгновенных для него лет все изменилось в доме, где он прожил

половину своей жизни. Совсем, совсем недавно каждый встречный здоровался с

ним почтительно, а теперь граждане в погонах и без погон равнодушно

пробегали мимо неизвестного им хромого старика.

Леонид Махов покидал свой кабинет по своим неотложным, видимо, делам

(Смирнов перехватил его в дверях), но, увидев известного ему хромого

старика, переменил решение и пригласил:

– Прошу, Александр Иванович.
– Пропустил в кабинет Смирнова и сам в

него вернулся.

– С богатым уловом тебя, Леонид, - поздравил Смирнов, усаживаясь

поудобнее.

– Откуда вам это известно?
– спросил Махов. Он все еще стоял у своего

стола.

– Слухом земля полнится, - пошлым трюизмом ответствовал Смирнов и,

решив усадить Махова, спросил: - Ты что, очень торопишься?

– Тороплюсь. Но не очень, - ответил Махов и под требовательным

смирновским взглядом уселся за стол.
– Это вы их мне подставили, Александр

Иванович?

– Скорее сложившиеся обстоятельства, - поскромничал Смирнов.

– Все персонажи вашей приватной картотеки у нас в предвариловке, -

сообщил Махов.

– Сколько было групп?

– Две.

– А сколько совершено попыток вымогательства?

– Пять, Александр Иванович, пять. Так что все заявления

подвергавшихся шантажу, соответствовали действительности.

– Привлекаешь их только по фактам рэкета?

– А другого у меня нет ничего, Александр Иванович.

– Ой ли, Леня! А если копнуть?

– Куда?

– Вглубь, голубок ты мой, вглубь!