– Этим ни черта не доказано, Суреныч.

– Хочешь фотографии покажу?
– вдруг предложил Казарян.

– Какие еще фотографии?

– Ты - среди спутников в лагере спецназа. Хочешь?

– Покажи, - упавшим голосом сказал режиссер.

Председатель парламентской комиссии, ознакомившись с фотографиями,

сложил их в пачечку и вновь вернулся к справке. Он не перечитывал ее, он

ее перелистывал, останавливаясь на отдельных, видимо, особо

заинтересовавших его деталях. Алик сидел напротив и рассматривал своего

давнего приятеля, ставшего совсем недавно государственным деятелем, от

которого зависела судьба страны, судьба россиян, его, Алика, судьба.

Действуй, деятель, действуй!

– Действуй, деятель, действуй!
– повторил Алик вслух.

– О чем ты?
– рассеянно спросил председатель, отложив справку в

сторону.

– Я о том, что ты сейчас в растерянности и не знаешь, как тебе быть.

Нужен поступок, Игорь. Сейчас, сию минуту. Их надо опередить, им нельзя

давать прятать концы. Они скользкие, они могут уйти.

– Сегодня же я собираю комиссию на экстренное заседание.

– Да не заседать надо, надо на место с экспертами выезжать!

– Мы примем решение и сделаем официальный запрос в соответствующие

ведомства. Мы ведь постоянно требуем соблюдения законности и поэтому сами

должны поступать по закону.

– Только бы не опоздать, Игорек!

– Будем стараться, Александр. Вот и все, что я могу сейчас тебе

сказать.

Смирнов вылез из "олдсмобиля", отошел метров на десять, обернувшись,

полюбовался в последний раз удобным этим средством передвижения, вздохнул

сожалеючи и, поднявшись на три ступени, проник в щеголеватый особнячок на

Ордынке.

Секретарша, по-сестрински улыбаясь, кивала-здоровалась и разрешала

пройти в кабинет.

Он положил ключи от "олдсмобиля" на стол, через стол же поручкался с

Александром Петровичем и, опустившись в замысловатое кресло, отчитался:

– Возвращаю в целости и сохранности со всем добром.

– Пригодилось?
– поинтересовался Александр Петрович.

–  Еще как, - не вдаваясь в подробности, подтвердил Смирнов.

– Вот и славненько, - тихо порадовался Александр Петрович и ласково

поглядел на Смирнова - ждал-таки сообщений с вдохновляющими его

подробностями.

– Ты в порядке, Саша, - успокоил его Смирнов.
– Ты и твои содельцы.

Можете спокойно жить и размножаться. В рамках приличия, естественно. Дань

выплачивать больше не надо.

– Спасибо, - душевно сказал Александр Петрович. - Вероятно,

понадобятся свидетели? Я предварительно подготовил тех, что попристойнее.

Валерия и Джона.

– Валерий - основная жертва рэкета, а Джон - запуганный и

завербованный ими? - догадался об амплуа названных Смирнов. -

Предусмотрителен ты, Саша. А Джон согласился?

– Куда ему деваться?
– Александр Петрович оскалился, как гиена, и

вдруг спохватился, понял, что не проявил деликатного внимания к

собеседнику.
– А ваши-то дела как, Александр Иванович? - Наши-то? -

Смирнов на мгновение затуманился и ответил бородатой шуткой. - У

прокурора.

К вечеру все четверо опять собрались у Спиридонова. Собрались к семи

часам почти одновременно, как на службу пришли. Смирнов сурово оглядел

свою команду и спросил строго:

– Водки купили?

– Купил. Десять бутылок, - гордясь тем, что угадал, звонко

отрапортовал Виктор.

– Саня, может, сначала о деле? Я же обещал представить к завтрашнему

дню подробное и доказательное изложение событий, - осторожно запротестовал

Алик.

– Не хочу о деле. Хочу водки, - прервал его Смирнов и приказал: -

Готовь стол, Витя!

Когда выпили по четвертой, Смирнов понюхал ладонь, откинулся на