Акулышш положил на стол коробку с ампулами и вышел, прихватив двоих санитаров. Небаба устроился на другой табуретке, рассортировал перед собой собственный джентльменский набор - диктофон, стопку бумаги и карандаши.

– Развяжи его, Потапов. Будем начинать...

– А укольчик?
– спросил молодой врач.

– Пока не надо. Будем надеяться, что Рафаэль Левонович окажет нам любезность и побеседует вполне добровольно и доверительно.

– С какой стати?
– поднял голову Адамян и принялся растирать сильные руки, освобожденные от тенет смирительной рубашки.
– С какой стати я буду с вами говорить? Да еще доверительно. Вы же не поп и не лечащий врач...

– Действительно, - согласился Небаба.
– Не поп и не врач. Я всего лишь старший дознаватель службы безопасности Управления. Разрешите по этому поводу представиться: майор Небаба.

– Вот оно что!
– задумчиво сказал Адамян.
– Значит, все-таки Управление... А я поначалу грешил на своих заклятых друзей из другого ведомства.

– Из Минобороны, надо полагать?
– сочувственно спросил Небаба. Воистину - это ваши заклятые друзья. Сейчас вас разыскивает вся их контрразведка. Все службы на ушах стоят. Сколько вы там миллиончиков увели у своих друзей? Ну, не стесняйтесь!

– Это ваши люди увели, а не я.

– Не важно. Грешат-то на вас, Рафаэль Левонович. С вас собираются скальп снимать. Вот тут я нечаянно факсик раздобыл, полюбопытствуйте...

Адамян взял скрученную в трубку глянцевую бумажку факса. Глянул. В глазах его запрыгали буковки: "...предпринять все усилия к розыску и задержанию..."

– Ваши друзья, - продолжал Небаба, - прочесывают Кавказ, Закавказье и сопредельные страны.

А вы тут, в столице нашей Родины, где искать будут в самую последнюю очередь. Так что времени для беседы у нас навалом. Побеседуем?

– Было бы о чем!
– буркнул Адамян.

– А я вопросничек составил, чтобы не распыляться на посторонние темы. Не возражаете? Ну и славно. Вопрос первый: при каких обстоятельствах вы вступили в сговор с покойным генералом Ткачевым?

– С... с покойным?
– выпучил глаза Адамян.

– Хороший вопрос, - похвалил Небабу генерал за зеркалом.
– Обратите внимание, друзья, как эта бестия спала с лица. Адамян до последней минуты был уверен, что сможет торговаться с нами до тех пор, пока его не разыщет и не вытащит Ткачев.

– Но ведь Ткачев еще жив, - сказал Седлецкий.

– А-а!
– отмахнулся Савостьянов.
– Разве это жизнь...

– Я не верю, - сказал Адамян.
– На пушку берете! Генерал был здоров как бык.

Небаба достал из конверта кучу фотографий и разложил на столе. Адамян некоторое время молча их разглядывал: обгоревший верхний этаж дачи, Ткачев на носилках, изуродованное, едва узнаваемое лицо командарма.

– Поймите, полковник, - проникновенно сказал Небаба, - мятеж провалился. Ваши друзья прячут концы в воду. Ткачева убрали. Очередь за вами.

Неужели вам не хочется, даже ввиду неопределенности собственной дальнейшей судьбы, заставить поплясать на горячей сковородке вероломных компаньонов?

Адамян долго молчал. Потом показал на коробку с ампулами и на Потапова с врачом:

– Уберите... все это.

Небаба дал знак врачу уйти.

– А мордоворот останется?
– спросил Адамян.

– Останется. Смотрите на него, полковник, как на обычное пресс-папье.

– Ладно... Гарантий, естественно, вы дать не можете? Мол, чином не вышел. Не так ли?

– Так, - кивнул Небаба.
– Но шанс у вас появляется. Трибунал может учесть ваше чистосердечное признание. Впрочем, совсем необязательно доводить дело до трибунала. Вы ведь потому и находитесь здесь, в психоневрологической лечебнице, а не в тюрьме. Увольнение из армии по причине нервного расстройства лучше, чем увольнение из жизни по причине двух подрасстрельных статей.

– Лучше, - вздохнул Адамян.
– Вы необычайно убедительны, майор. Вероятно, мы сможем договориться. И все же мне нужны гарантии. А то выдоите досуха, а потом шлепнете. У вас не заржавеет.

– Выдоить мы сможем вас и без гарантий, - сказал Небаба.
– Руководство приказало передать вам: добровольная информация пойдет в обмен на сносное содержание в сей юдоли скорби. В противном случае - шприц, невеселый разговор и рукава на спине... Плюс аминазин три раза в день - чтобы воспрепятствовать сексуальным сновидениям.

– Повторяю, вы весьма убедительны... Ну а вдруг ваше начальство все-таки захочет участвовать в допросе? Я ведь могу сообщить очень важную информацию, решения по которой надо принимать быстро. Не хотелось бы играть в испорченный телефон.