2 мая 1993г.

"Разваливаются не только объединения и части, но уже и виды Вооруженных Сил. Флота, по сути дела, у России практически нет. Ракетные войска крайне непропорционально сокращаются. Авиация и ПВО катастрофически теряют квалификацию...

Зато генералов в Российской Армии стало значительно больше, чем их было в Советских Вооруженных Силах".

С. Турченко.

"Мы стоим по грудь в трясине".

"Советская Россия",

1993, 17 июня.

Генерал задерживался. В присутственные дни он обычно приходил ровно кдевяти. На сей раз Толмачев успел разложить заметки надень, поработать с компьютером и даже перехватить в буфете кофе с рогаликом. Подумав, он взял еще чашечку, потому что чувствовал себя неважно. Не выспался - почти всю ночь вспоминали с Акоповым жизнь, в которой оказалось немало пересечений и общих знакомых.

А когда дело коснулось Сурханабада, решили выпить, ибо в той прошлогодней истории оба чудом остались живы.

Акопов позвонил в одиннадцатом часу.

– Шеф на месте? Странно... Передай ему, что заболел Савченко. Пусть даст команду поискать замену. Ты-то сам как? Головка не бо-бо?

– Кофейком отбиваюсь, - засмеялся Толмачев.
– А кто такой Савченко?

– Из моей новой команды. Хороший исполнитель. Жалко, что свалился с температурой. Представляешь, у мужика ангина! В сорок-то лет...

– Исполнитель? А что он исполняет?

– Русские народные песни. Ну и дремучий ты, брат! Узнал что-нибудь о вчерашней броне?

– Пока нет. Не у кого.

– Значит, не забудь! Савченко.

Едва он положил трубку, заявился Савостьянов.

Толмачев захлопал глазами - он впервые видел генерала в таком наряде. Даже пальцами пощелкал, пытаясь поточнее определить - в каком. И нашел единственное определение - в непотребном... Поношенная форма с погонами подполковника и с эмблемами инженерных войск. Очки в хлипкой металлической оправе. Сбившийся набок форменный галстук. Растоптанные туфли. Этакий затруханный саперишка, высидевший перед пенсией на складе две звезды без всякой надежды на третью.

– Здорово, помощничек, - сказал генерал.
– Как тут, на хозяйстве? Что, язык проглотил?

– Просто у вас, Юрий Петрович, не совсем обычный вид.

– В кошкин дом ездил, - отмахнулся Савостьянов.

Так он, неизвестно почему, называл Министерство обороны.

– Светиться в штатском там глупо, а генералов и без меня хватает. Через пять минут заходи. Пошепчемся.

Ровно через пять минут Толмачев вошел в кабинет Савостьянова. Генерал уже переоделся. Голубые джинсы, пестрая гавайка и золотая цепь на шее. Стареющий гшейбой. Усы у него торчали воинственно, а карие глазки светились задором.

– Все-таки, Толмачев, мы вставили дыню этим гугенотам! Достань из шкафчика коньяк. Надо обмыть нашу очередную победу. Не лей много - еще к начальнику идти. Ну-с, давай поздравим друг друга:

приказ о передислокации Отдельной армии отменен!

– Совсем отменен?
– удивился Толмачев.

Генерал пригубил коньяк, закурил черную египетскую сигарету и сказал добродушно:

– В великом русском языке, великом потому, что он очень гибок, есть все же несколько жестких глаголов, которые однозначно обозначают окончательное действие. К таким глаголам относится и "отменять". То есть похерить, закрыть дело, зарубить, поставить точку и выбросить к свиньям собачьим.

Если Савостьянов начинал упражняться в риторике, значит, он действительно находился в хорошем настроении.

– Приказ отменен. Не буду распространяться, чего это нам стоило... Но отменен. И в этом, Толмачев, есть часть твоей работы. Возбужденное общественное мнение весьма подорвало потуги наших гауляйтеров.

– Не очень-то я верю в силу общественного мнения, - вздохнул Толмачев.
– И вы, Юрий Петрович, тоже. В калужской администрации, между прочим, губернатор мне прямо сказал: солдат в области размещать негде, но возьмем. Авось подкормимся от Минобороны, коли Минсельхоз не хочет кормить. Вот вам и общественное мнение. Уверен, что вы приводили более существенные аргументы против передислокации армии, нежели какое-то анонимное мнение с мест.

– Да уж, - кивнул генерал.
– Были аргументы.

Показал нашу последнюю разведсводку по Северному Кавказу. И на ее основе доказал, что после вывода Отдельной армии из Ставрополья нам придется буквально через месяц поднимать весь СКВО, чтобы остановить продвижение бандформирований на Минводы и Кубань.

– Может, с этого и следовало начинать - с разведсводки?
– спросил Толмачев.
– А не гонять меня по Нечерноземной полосе?

– Ты отрабатывал запасной вариант, - подмигнул Савостьянов.
– А запас карман не тянет. Отдельную армию от Москвы отсекли. Денежки у Ткачева отыграли. Спекулянта его главного, Адамяна, захомутали. Теперь дождемся конца работы группы Акопова. И можно рапортовать.

– Кстати, Юрий Петрович... Акопов просил заменить Савченко. У него ангина.

– Ах ты, черт!
– задумался генерал.
– Жалко.

Очень хороший исполнитель.

– Я спрашивал, но Акопов не ответил... Что такое исполнитель, Юрий Петрович?

– Человек, который исполняет приговоры.

– Палач, что ли?
– неуверенно спросил Толмачев.

– Ну, начитался сказок! Исполнитель - и все.

– А чьи приговоры он исполняет?

– Наши. Твои, мои, Акопова.