...Мы сидели и трепались о том о сем, и тут подошел к нам полковой интендант майор Метсякууси.

– Где у вас мусорная куча?
– грозно спросил он, наступив на отбросы.

– Куча как раз под вами, господин майор, - отчеканил я.

Он тупо уставился на меня. Я, надо сказать, произвожу впечатление интеллигентного человека, и в конце концов майор расценил это как дерзость.

– Смир-р-но! Руки по швам. Запрещается выбрасывать мусор на позиции! заорал Метсякууси и принялся изучать содержимое кучи. Сначала он разворошил рукой картофельную шелуху (ну и дерьма же было внутри!), потом снял перчатки, чтобы не запачкать, и начал усердно вытаскивать все по порядку: заплесневевшую картофелину, проросшую, всю в шишках и наростах, и, наконец, полугнилую. Тут майор обрадовался, поднес ее к заблестевшим глазам и слегка ковырнул ногтем: - Ага, съедобная картошка! Вот что они вытворяют! Предупреждаю, если будете такую выбрасывать, картошки больше не получите. И зарубите это себе на носу.

– Так точно, зарубим, господин майор.

Я удивился, как он не слопал эту гниль. Поговаривали, будто майор на глазах у солдат прямо-таки пожирает отбросы, чтобы продемонстрировать их съедобность. Но сейчас, вероятно, зрителей было слишком мало, всего двое, он не стал устраивать представления и ушел.

Только мы сели снова, как заявился командир батареи Вики Сунд, самый толстый в мире артиллерийский капитан. Вечно голодный, Вики всюду неотступно ходил за интендантом. Еще бы, одна ножища нашего капитана с мое туловище! Уникальное зрелище, скажу я вам. Нас отправляли на фронт со станции Коувола, так люди просто диву дались: "Боже праведный, а таких-то зачем берут на войну? Кому понадобилось это пушечное мясо?!"

Вики только посмеивался. У него было большое имение, и каждые две недели ему присылали из дома полтелячьей туши и деревянные ящики с хлебом и картошкой. На ящиках было аккуратно выведено: "Зимнее обмундирование".

– Что вы тут прохлаждаетесь? Идите выполнять задание!
– с брезгливой миной приказал Вики.

– Уже выполнили, господин капитан!
– ответил я.

Но Вики не поверил. Пришлось тащиться и показывать.

– Молодцы, и в самом деле вырыли.
– Вики угостил нас сигаретой и ушел.

Мы спрыгнули в мокрый окоп и, сев на рукавицы, закурили. Если бы нам не помешали, вероятно, мы так и проболтали бы здесь до самого вечера. Но вдруг появился незнакомый капитан, остроносый, смахивающий на иностранца.

– Кончил дело - гуляй смело, верно, мальчики?
– Он протянул сигареты.

– Да мы уже курим.

– А вы положите за ухо, выкурите потом, - посоветовал он и бодро спросил: - Как тут у вас насчет боевого духа?

– Кончился бы наконец этот дождь и эта проклятая война, - вздохнул я.

– Артиллерист?

– Так точно, артиллерист.

– Зря жалуешься. На фронте не так уж плохо быть артиллеристом. Кстати, кто у вас командир батареи?

– Капитан Сунд.

– Не знаю такого.

– Быть не может, этакая туша!

– Все равно не знаю. Так вот, мальчики, чем баклуши бить, лучше помогите мне. Я тут недалеко ящики с гвоздями припрятал, они валялись на дороге. Зачем добру зря пропадать! Ящички-то ничейные!

– Ну что ж, годится, - согласился я.

Капитан пошел первым, и тут только обнаружилось, что сзади на поясе у него русский наган. Мы спустились по тропе вниз. Проволочное заграждение было уже готово, но в одном месте зияла большая дыра.

– Осторожнее, идите за мной, здесь мины, - предупредил капитан.

– Что он сказал?
– спросил мой друг.

– Он сказал, тут мины.

– Ну и черт с ним!

– Кто не верит, может пройтись, - добавил капитан.

– Я не говорил, что не верю.

– А то попадется такой, ни за что не поверит, пока на собственной шкуре не испытает. Но в жизни-то не все можно испытать на себе, это точно.

Противоположный склон не был расчищен, мы повернули налево и пошли вдоль него.

– Ишь ты, сколько колючей проволоки, целые километры, - удивлялся мой друг.
– Я думаю, не так-то просто ее сварганить.

– Почему?
– поинтересовался капитан.

– Больно колючая!

– Не волнуйтесь!
– усмехнулся капитан.
– Проволоку делают машины.

– Еще бы, просто так, голыми руками, и не схватишь.

– Слушай, а ты у нас, оказывается, умник!

Мы все шли и шли, и лишь когда отмахали километров пять по верху гряды и по равнине, капитан объявил перекур. Он дал нам по сигаретке. Присели на корточки и закурили. Тихо было, кругом сплошь лес. И вдруг за спиной у нас прогремели выстрелы.

– Вас как зовут?
– невозмутимо спросил капитан.

– Хэмелайнен.

– Вы что, из Хэме?

– Да нет, из Хельсинки.

– Так обычно и бывает, а в самом Хэме и не встретишь Хэмелайнена... Стихло, по-моему. А ты что скажешь, умник?

– Ничего.

– Тогда пойдем дальше. Вроде бы где-то тут я прятал ящики.

– Послушай, - мой напарник пнул меня в бок.
– Кто он такой, а?

– Откуда мне знать?

– И зачем только нас нелегкая понесла!

– Черт, как сквозь землю провалились! Должны же быть где-то рядышком, капитан почесал в затылке.
– Неужто кто-то оказался хитрее нас?!