– Курю. Но у вас такие объявления.
– Игорь Васильевич кивнул на табличку "Курить строго воспрещается".

– Да, да! Запреты, запреты. У нас же всюду бумаги. Архивы. Ценнейшие архивы. Но мы закроемся.
– Виталий Иванович хитро улыбнулся, достал из стола пачку "Столичных", маленькую пепельницу, повернул в двери ключ. Мария Михайловна постучит.

Они с удовольствием закурили.

– Виталий Иванович, а что вы можете сказать об Озерове?
– спросил Корнилов.

– Вы и с ним знакомы?
– удивился Трофимов.

– Немножко.

– Георгий Степанович способный ученый. В двадцать семь защитился. У него уже была готова докторская, но...
– Виталий Иванович поморщился. Озеров стал разбрасываться, занялся кладоискательством.

– Кладоискательством?
– удивился подполковник.

– Не в прямом смысле. Хотя при известном допуске.
– Трофимову явно не нравилась тема "кладоискательства" Озерова.
– Он стал искать пропавшие биб лиотеки. Библиотеку Ивана Грозного, которая якобы спрятана в Александрове Владимирской области, библиотеку Демидова.
– Трофимов помолчал, раздавил в пепельнице сигарету.
– Ничего плохого в этом нету. Я сам в молодости мечтал отыскать библиотеку Грозного. Но Озеров стал манкировать научной работой, два года подряд не выполнил план. Мы как-то поставили вопрос на ученом совете, предложили Георгию Степановичу провести летом экспедицию в Александрове, привлечь студентов. Мы даже на это пошли. Он не захотел. Сказал, что массовость погубит дело. А получается, что он губит себя...

В дверь осторожно постучали.

– Прячьте сигарету, - шепнул Виталий Иванович.

Корнилов загасил окурок, положил в пепельницу. Трофимов спрятал пепельницу в стол, разогнал какой-то папкой дым и только тогда открыл дверь.

На пороге стояла Мария Михайловна:

– Виталий Иванович, шестой папки на месте нет.

– Кто с ней работает?

– Никто не работает.

– Мария Михайловна, ну куда же она могла деться?
– Трофимов говорил тихо, но в его голосе явно чувствовалась тревога.
– Что говорит Герман Родионович?

– Герман Родионович крайне обеспокоен. Он...
– Мария Михайловна не успела договорить. В кабинет вошел пожилой сухощавый мужчина. Наверное, от волнения на щеках у него горели пунцовые пятна.

– Виталий Иванович, - чуть заикаясь, громко сказал он.
– У нас чепе, пропала шестая папка. Нет, нет! Это исключено, - мотнул головой мужчина, заметив, что заместитель директора хочет возразить.
– В другое место она попасть не могла. Пропала также опись и формуляр из картотеки... закончил он убитым голосом.

– Герман Родионович, что могло быть в этой папке?
– тихо спросил Трофимов.

– Там были письма Жозефины Наполеону.

– Черт знает что такое!
– Виталий Иванович посмотрел затравленно на Корнилова, словно тот был виноват в пропаже, открыл стол, вытащил пепельницу и, уже не таясь, закурил.

Мария Михайловна и Герман Родионович молчали.

– Садитесь, Герман Родионович. Закурите.
– Трофимов толкнул сигареты на середину стола.
– Спасибо, Мария Михайловна, вы свободны.

Герман Родионович достал сигарету, закурил. Руки у него дрожали.

– Это товарищ Корнилов с Литейного, - Виталий Иванович кивнул головой в сторону подполковника.

– Из Управления внутренних дел, - уточнил Игорь Васильевич, потому что на Литейном, четыре, они размещались вместе с Комитетом госбезопасности.

– Герман Родионович заведует у нас архивом, - сказал Трофимов. Никак не могу прийти в себя. Письма Жозефины! Куда их там засунули?!

– Их никуда не засунули, - медленно, чуть ли не по складам выдавил Герман Родионович.
– Их украли. Товарищ Корнилов ведь недаром к нам приехал.

– Вы что, знали об этой пропаже?
– с удивлением и с надеждой воскликнул заместитель директора, обернувшись к подполковнику.

– Нет. Не знал. Но у меня есть листок, на котором рукою покойного Рожкина была записана эта шестая папка...

– Рожкина?
– встрепенулся заведующий архивом.
– Рукою Рожкина? Да, да! Николай Михайлович работал с этой папкой. Он брал ее за несколько дней до смерти. Он же занимался войной двенадцатого года...

– А кто еще работал с этими документами?
– спросил Корнилов.

– Ну-у...
– Герман Родионович смешно помахал перед собою руками, словно хотел отыскать ответ в струйках сизого табачного дыма.
– Озеров работал. Ну, этот из праздного любопытства. Считает, что в переписке французов, воевавших в России, можно найти упоминание о том, где затопили подводы из разграбленной Москвы.

– Давно брал Озеров эту папку?

– Разве упомнишь, - сказал обиженный таким вопросом заведующий архивом. Но похоже было, что памятью он обладает отменной, потому что тут же добавил: - Думаю, что в апреле. В конце апреля.