Самой Вере Михайловне хотелось этой встречи. Она ждала и боялась ее. Это была хоть какая-то надежда разыскать родственников.

"Но хотят ли того же другие, вот эта Зацепина Зинаида Ильинична? Та ли это, кого я ищу?"

Встреча с Владимиром Васильевичем все решила.

Вера Михайловна увидела в ней доброе предзнаменование. Сомнения исчезли.

"Все обойдется, - внушала она себе.-Я не одна тут.

Да и Зинаида Ильинична человек же, В крайнем случае извинюсь и не стану задерживать. Я только спрошу и все. Спрошу и все",-повторяла она себе.

Дорогу Вера Михайловна уже знала. Время было дневное. Она быстро отыскала нужный дом. Вошла в подъезд. Остановилась у двери, на которой висели таблички с фамилиями, и нажала звонок 3. И. Зацепиной.

Дверь распахнул лохматый высокий парень и оглядел Веру Михайловну пустыми глазами. Он что-то жевал и молчал. И хотя парень годился в ученики Вере Михайловне, его нагловатый вид смутил ее, она спросила поспешно:

– Можно Зинаиду Ильиничну?

Парень, не переставая жевать, ткнул пальцем во вторую дверь от входа, повернулся и пошел, покачивая бедрами, как кокетливая девица.

Вера Михайловна подошла к указанной двери, осторожно вздохнула и постучала.

– Сейчас, сейчас, - послышался грубый голос, и через несколько секунд в дверях показалась немолодая женщина с бигудями на голове.

Вере Михайловне бросилось в глаза ее худое лицо с тяжелой челюстью и с добрыми, будто от другого лица, мягкими карими глазами.

– Вы Зацепина?
– с ходу спросила Вера Михайловна.

– Ну, - подтвердила Зинаида Ильинична.

– И я Зацепина.

Зинаида Ильинична отступила в сторонку, пропуская Веру Михайловну в комнату.

– Меня еще маленькой... своих ищу... эвакуирована в сорок втором, выпалила Вера Михайловна и осеклась, сама удивляясь тому, как она коряво и неудачно это проговорила.

Но Зинаида Ильинична, как видно, не заметила этой корявости, а напротив, как-то сразу чутко восприняла ее слова, пододвинула Вере Михайловне стул, сама села напротив.

– Так я говорю, - уже более сдержанно продолжала Вера Михайловна, - как в сорок втором меня отсюда эвакуировали, так я и потеряла связь... О маме написали: "Умерла от голода, похоронена на Пискаревском".

Она заметила, что у хозяйки заслезился один глаз.

Это было странно. Правый смотрел нормально, а левый слезился.

Зинаида Ильинична поспешно встала, взяла с тумбочки папиросы, спички, пепельницу.

– Курите?

– Нет, спасибо, - отказалась Вера Михайловна.

Зинаида Ильинична затянулась, выпустила в сторону дым и спросила:

– Вы не Антонины Ивановны дочка?

– Нет. Маму звали Маргарита Васильевна. Я Зацепина по отцу.

– По отцу?
– переспросила Зинаида Ильинична.

Она напряженно думала.

– Может, Захара Ильича?
– осторожно спросила Зинаида Ильинична.

– Нет, - полушепотом, так же осторожно ответила Вера Михайловна. Моего папу звали Михаилом. Михаил Петрович.

– Михаил Петрович, - повторила Зинаида Ильинична, щуря слезившийся глаз.
– Да что же это я?!
– спохватилась она.
– Раздевайтесь. Чай пить будем.

Она настояла, чтобы Вера Михайловна разделась, усадила ее к столу, сунула в руки свежую газету и выбежала на кухню. Вера Михайловна читать не стала, принялась разглядывать комнату. В ней было много вещей, и потому она казалась тесноватой. Чуть ли не треть ее занимала широкая кровать с подушками с двух сторон, а посредине-кукла на маленькой подушечке. Кукла была приодета, причесана, но, судя по всему, дети здесь не жили. Жила одна хозяйка. Еще бросилось в глаза обилие цветов. Они стояли у стен и на окнах в глиняных, обернутых цветной бумагой горшочках. А на самом видном месте висел портрет ребенка, написанный плохо, и было неясно, кто изображен на нем, мальчик или де- вочка.

Зато другое для Веры Михайловны уже стало ясно:

она была убеждена, что Зацепина-то Зацепина, да не та. Но это требовалось выяснить окончательно, да и уходить сейчас было неловко, тем более что хозяйка принимает ее душевно, вот бегает, накрывает на стол. Высокая, некрасивая, в бигудях, она выглядела нескладно, и в этой нескладности и суетливости было что-то трогательное. Вера Михайловна даже спросила:

– Может, помочь?

– Что вы, я мигом.

Она расставила чашки, вазу с фруктами, вазочки с печеньями и вареньями,*внесла большой чайник и окинула стол внимательным взглядом.

– Извините, выпить нечего.

– Это и ни к чему. И так все отлично, - одобрила Вера Михайловна и сама удивилась своим словам:

"Я как на уроке. Высший балл ставлю".

Некоторое время они молчали, старательно пили чаи, не решаясь продолжить начатый при встрече разговор.

– Значит, однофамилица?
– наконец проговорила Зинаида Ильинична.

– Выходит, так, - согласилась Вера Михайловна.

– Все равно приятно, - мягким голосом произнесла Зинаида Ильинична.