Он замолчал, видимо чувствуя неловкость от отказа.

А Крылов снова подумал: добряк. Но в душе его уже возникло и нарастало сопротивление. Чтобы сдержать себя, Крылов отвернулся к окну. Там шла своя жизнь.

Район капитально ремонтировали, строили, красили, перекрывали крыши. Под лучами редкого солнца все это выглядело радостно и весело.

– Для чего все это?
– неожиданно даже для себя спросил Крылов. Будто губы помимо его воли произнесли этот вопрос. Но он показался дельным, и Крылов повторил его:-Для чего строим, улучшаем, возводим новые дома, города? Для чего все эти наши планы, все цифры?
– Он вспомнил наказ Рязанова "не очень", но пе мог остановиться.-Для чего научно-техническая революция, разгадка атома, его открытие?

Его все-таки прорвало.

– Ну, еще что?-добродушно улыбнулся шеф.

– Для чего?-Крылов уловил, что его настойчивость выглядела мальчишеством, и быстро ответил: - Для человека... Вроде бы.. . Все для него. А о нем?

О самом? О его счастье, которое начинается со здоровья...

Он замолчал, потому что понял: все это реакция" на отказ, и не более...

Наступила пауза.

– А вы спортом не занимались?
– спросил шеф. Это прозвучало неожиданно, так же, очевидно, как вопрос Крылова "для чего все это?".

Но это был вопрос, лично обращенный к Крылову, и на него надо было отвечать.

– В студенческие годы, - сказал Крылов, - легкой атлетикой. На сто метров бегал.

– А я-тяжелой,-продолжал шеф.-А к соревнованиям-то готовиться нужно. В форме быть. А если команда? А если целый, вид спорта? Вон санный спорт у нас совсем не развит, хотя странно это, потому что страна у нас снежная.-Он уложил свои большие руки на стол, словно желая подчеркнуть этим жестом самые мирные цели своего разговора.-Я вот к чему. Не готовы мы к тому, что вы предлагаете. Я говорю о хирургах.

Хирурги, наверное, у нас нашлись" бы... Мы не готовы технически. Наука наша еще не готова.

– Ну да!
– подхватил Крылов.-Если бы тратили на то, чтобы оживить человека, чтобы сделать его здоровым, столько, сколько тратят на то, чтобы убить его...

– Но мы вынуждены, - прервал шеф строго.

– Я в общечеловеческом масштабе,-поправился Крылов,-тут мы, врачи, должны сказать свое слово.

– Пытаемся,-поддержал шеф,-и кое-чего достигли.

– Конечно,-произнес Крылов извиняющимся тоном и замолчал.

Весь разговор, по крайней мере с его стороны, выглядел несолидно. А о том, что наболело, о главномни слова. И вот сейчас, понимая, что он прав, ему опять

отказывают в поддержке.

– Цы телевизор смотрите?
– спросил шеф, будто понимая его неловкость и желая помочь ему.

– Очень редко, - ответил Крылов и еще раз подумал: добряк.

– А я тут как-то специально смотрел. Вы знаете,

чему отводится уйма времени? Сиорту. В основном - футболу. Двадцать здоровых парней гоняют мячик, а сто тысяч смотрят. Да у телевизоров еще несколько миллионов. Парней называют поименно. А если гол забил - герой. А вот хирурга... Вас, например, показывали по телевидению?

– Как-то было... Интервью брали.

– А ведь вы с того света спасаете. Делаете такое, чего другие не делают, почти никто.

Крылову было неловко слушать этот неожиданный комплимент, и он снова отвернулся к окну.

– И все-таки,-заключил шеф после паузы,-"добро" дать не можем. Пока не можем, - смягчил он.- В настоящее время не только техника, но и хирургия не готова к тем рискованным операциям, что по широте душевной делаете вы. А ведь разреши, так и другие будут делать. Кто из желания поэкспернментировать, кто из зависти, кто из невежества и самонадеянности... И что получится? И так нападанцин на вас, - заключил он.

Исказив слово, он и выразил тем самым свое отношение к нему, вернее, к тем, кто нападает.
– Нападанции, -повторил он с усмешкой.
– Учтите это.

– Да я знаю,-сказал Крылов, в душе до сих пор сожалея и о неудаче в разговоре, и о своем несолидном

поведении.

Он взялся за портфель и вспомнил:

– Да... Тут частная просьба.

Крылов вынул документацию по аппаратуре и подал ее шефу. Тот "полистал бумаги, произнес, поднимаясь:

– Частную просьбу поддержим,

Он опять неуклюже вылез из-за стола, протянул руку:

– Ну что ж... Неплохо поговорили.., на спортивную тему.

– Вот именно,-отозвался Крылов.

Всю дорогу он корил себя, все думал, чего он не сказал и что надо было бы сказать. И лишь поздно вечером, вернувшись к себе домой, вдруг понял, что весь смысл разговора, вся ценность и состояла именно в этой недоговоренности. Они недоговаривали, они говорили не то, но они понимали друг друга.

Веру Михайловну взволновали две новости, которые она услышала от врачей: привезли аппарат "искусственное сердце". Будут оперировать Ванечку. Две эти новости имели для нее особое, глубинное значение, были взаимосвязаны. Она почему-то решила, что именно аппарат и ожидали, именно появление аппарата и повлияло на окончательный приказ: готовить к операции.