И, конечно, еще одно заставило сильнее забиться ее сердце-мысли о собственном сыне. С операцией Ванечки она связывала судьбу своего Сережи. Не зря, не напрасно, она ему говорила: "Вот Ванечка, например". В душе Вера Михайловна так и считала: после Ванечки идет Сережа. Ванечка в ее понимании был как бы предшественником Сережи, разведчиком его судьбы.

"Значит, все-таки... Наверное, состоится", - думала весь этот день Вера Михайловна.

Несколько раз она забегала в третью палату взглянуть не только на Сережу, по и на Ванечку. Ей хотелось разузнать, где этот аппарат, чтобы хоть посмотреть на него, но никто этого не знал, а идти к профессору с таким вопросом было неловко.

– Ну, ёксель-мокссль, чего сокатишь-то?
– спросила Нюшка, придя на вечернюю смену.
– Чего сегодня с тобой?

Вера Михайловна не могла ответить.

– Я, признаюсь, ёксель-моксель, выбуривала на тебя,-пооткровенничала Нюшка.-Чего, мол, ты на профессорском моторе разъезжаешь? А оно - на лечёбу, значит.

Вера Михайловна кивнула.

– Вот что,-проговорила она.-Сережа сказал, что ты его конфетами угощаешь?

– Ну и что, ёксель-моксель!

– Да ничего... Он просто их не очень любит... Не приучен.

– Привыкнет... К сладенькому все быстро привыкают,-хохотнула Нюшка.

С того момента, как была подана команда "готовить к операции", Ванечку как бы высветили среди других больных. Луч всеобщего внимания врачей и сестер был обращен на него. Наверное, и другие больные, подлежащие операции, не были обойдены вниманием, но этого Вера Михайловна не замечала, потому что сосредоточилась на Ванечке. Что бы ему ни делали, кто бы к нему ни приходил, она все замечала и говорила себе: "Вот так же будет и моему Сереженьке. Точно так же. Или похоже на это".

Ванечку тщательно помыли и перевели в особую, предоперационную палату, отделенную от всех остальных стеклянной перегородкой. Вера Михайловна через эту перегородку видела все, что происходит там, а иногда ей удавалось проникать в особый отсек, и она осторожно заглядывала в предоперационную.

"Вот так же и Сереженьке,-вот так же и Сереженьке",-твердила она, замечая и то, что к Ванечке подвозят какие-то аппараты на колесиках, и то, что к нему теперь чаще, чем раньше, приходят процедурные сестры, и то, что к нему уже дважды за четыре дня заходил профессор Крылов.

Аркадий Павлович теперь тоже к нему заглядывал по нескольку раз, но кроме него появлялись и другие врачи, знакомые и не знакомые Вере Михайловне. Так что теперь Ванечка был не только больным своего лечащего врача, но и как бы всеобщим больным.

Жизнь клиники шла своим чередом, никак не меняясь и не замедляя ритма, а параллельно ей шла еще отдельная жизнь-жизнь мальчика Ванечки, обособленная и потому покрытая тайной.

Вера Михайловна не могла бы объяснить, что это такое и откуда появилась эта тайна, но всякий раз, подходя к стеклянной перегородке, она замедляла шаги, старалась ступать потише, а если удавалось проникнуть к самой палате, чувствовала, как у нее замирает сердце, точно как в детстве, когда ожидала увидеть страшную картину или то, что видеть не разрешалось.

Вера Михайловна так же, как всегда, прилежно делала свое дело, выполняла обязанности няни, но сейчас у нее появилось и второе дело: наблюдение за приготовлением Ванечки.

"Вот так и Сереженьке... Вот так и ему", - без конца повторяла она. И ежедневно писала Никите обо всем, что удалось увидеть и почувствовать.

Накануне операции к Ванечке в последний раз впустили родителей. Больше никого не пускали. Теперь только два человека находились подле него специальная сестра и лечащий врач. Ванечку еще раз тщательно помыли, а сестра и врач после этого надели поверх своих халатов другие, стерильные, коричневатого цвета.

В день операции Вера Михайловна приехала в клинику рано, с первым троллейбусом.
– Всю ночь ей не давал покоя сон. Будто бы они с Сережей стоят перед стеклянной перегородкой, а за нею никого нет. Пусто и тихо. Но они знают, что там Ванечка. И как только его вывезут, идти Сереже. Но Ванечку всё не везут. А они всё ждут.

Она просыпалась, вставала, пила воду, но, едва ложилась, снова ей снился все тот же сон: они с Сережей стоят перед стеклянной перегородкой. И ждут появления Ванечки.

Тогда она собралась и поехала на работу.

На отделении еще было по-ночному полусумрачно.

Синие сигнальные лампочки горели в палатах. Сестры - сидели у своих столиков, разбирая назначения и готовя склянки для утренних.анализов. Но там, за стеклянной перегородкой, уже возникло движение. Кто-то прошел в предоперационную палату. А там, дальше, за еще одной перегородкой, где находились операционные, горел свет, ходили люди.

Вера Михайловна, чтобы не сидеть без дела, стала помогать Нюшке, но время от времени она выходила поглядеть, что творится там, где будет совершаться таинство.