– А быть может, придержать? Подождать?
– произнес он вслух, продолжая вышагивать по кабинету.

"Но сколько? Чего ждать? И потом, главное, я-то подожду, а больные? А "синие мальчики"? Им-то каждый день дорог. А разве этого не понимают мои коллеги? Тот же. Алексей Тимофеевич? Возможно, я действительно эгоист..." Крылов снова сел, зажал голову руками и начал мысленно перелистывать всю свою жизнь. Нет, он не мог вспомнить ни одного примера, чтобы он когда-то думал о себе, о своем успехе, о славе, о каких-то выгодах.

Такого не было. Всегда он думал только о больных, только о них. О себе он забывал, обо всем, что касалось себя, забывал-о здоровье своем, о личной .жизни, о семье:

– Гм, эгоист, - невесело усмехнулся Крылов.

И точно в ответ услышал слова первой жены: "Ты хоть бы дома побыл. Хоть бы внимание оказал, ведь я женщина". Он обещал, но приезжали издалека, умоляли: "Паря гибнет", и он мчался в ночь, в глушь. Оттого и личная жизнь лишь совсем недавно сложилась, все из-за этого, из-за "эгоизма", вернее, "эгоизма наоборот".

– Нет, не помню такого,-заявил Крылов, словно перед ним все еще была вчерашняя аудитория.

В памяти понеслись, замелькали бесконечные вызовы, просьбы о помощи, бессонные ночи, вечное беспокойство о прооперированных...

Послышался голос секретарши. Леночка опять от кого-то отбивалась, не пускала к нему в кабинет. На этот раз не по телефону, с глазу на глаз.

Крылов нажал кнопку звонка.

Появилась секретарша, на ходу поправила прическу.

– Кто там, Леночка?

– Да эта, что у нас... Вера Михайловна. Говорит, вы велели, чтобы муж приехал...

– Пусть войдут.

Крылов встряхнулся, потер руки и откинулся на спинку кресла.

Первой вошла Вера Михайловна. За нею неуверенно, как-то бочком огромный мужчина. Первое впечатление было такое, будто мама привела нашкодившего сынка. В теперешний век акселерации подобные картины бывают.

Но Крылов знал, что это не мама и детина не ее сын, а ее муж, и потому поспешно поклонился и указал вошедшим на стулья.

Минуту они разглядывали друг друга. Никита стеснялся своих рук, а профессор почему-то смотрел именно на них. Заметив его смущение, Крылов ободряюще улыбнулся:

– Хорошо, что приехали. Отпустили, ничего?

– Да ничо. У нас сейчас такая пора. Межсезонье.

– А вот у нас круглый год сезон, - сказал Крылов, становясь серьезным.

Никита понимающе кивнул. Крылов счел, что подготовительных слов достаточно, перешел к деловому разговору:

– Видите ли, насчет вашего сына. У него сразу четыре порока. В данном случае, вероятнее всего, последствия войны. Лекарствами эти пороки не вылечишь.

Нужна операция. Очень сложная операция. А для нее необходимы точные и редкие аппараты...
– Он прервался, решив об аппаратах умолчать.
– В общем, обещать..

Обещать я могу лишь одно: буду оперировать так, как оперировал бы родного сына. А за исход....-Он опять помедлил и все-таки сказал:-За исход не ручаюсь.- Снова хотел добавить об аппаратуре, но не добавил.
– Решайте.

Наступило молчание.

Вера Михайловна понимала, что вопрос сейчас обращен к Никите, а он растерялся. Он ведь никогда еще не вел таких разговоров, с врачами-то все она встречалась.

У него на лбу даже испарина появилась.

– Ведь надо, - не выдержала Вера Михайловна.

– Надо, - с хрипотцой в голосе подтвердил Никита.

– Да,-тихо произнес Крылов, понимая важность момента и состояние родителей. Он и сам чувствовал учащенное сердцебиение: будто и привык к таким разговорам, а вот, поди ж ты, сердце реагирует.-Нужно, иначе медленная, мучительная смерть. И чем дальше тянуть, тем меньше шансов на спасение.

Крылов заметил, что Вера Михайловна побледнела, глаза у нее расширились и она готова снова броситься на колени.

– Так как?-спросил он поспешно.-Может быть, подумаете?

– А что думать?
– прогудел Никита.-Думай не думай..

– Тогда будем готовить.

Крылов встал и проводил их до двери.

В приемной Вера Михаиловна остановилась, ноги отказали, и Никита придержал ее за плечи.

– Да не кусай ты губы, - с сочувствием произнес он.
– Они уж и так синие. Взяла привычку.

Она уловила это сочувствие, подумала: "Он-то и вовсе в первый раз". И собралась с силами.

– Мы ж для того его-е везли сюда,-прошептала она.-Будем надеяться, Никитушка.