— Я уверена, что ты не скучал без меня в компании Кэтрин, — улыбнулась в ответ Ана, приглаживая волосы. — А очень скоро, querido irmao [38] , тебе больше не придется волноваться обо мне. Я стану сеньорой да Кунья.

— Искренне надеюсь, что Бог этого захочет, — с напускным благочестием произнес Эдуардо. — Бедный Карлос.

— Вовсе он не бедный! — парировала Ана и закружилась по комнате, угрожая смахнуть развевающимся подолом платья расставленные на столиках безделушки. — Счастливчик Карлос! — Она вдруг замерла посредине комнаты и добавила с необычайной серьезностью:

— И Ана Мария — тоже счастливица. Он будет замечательным мужем.

— Знаю, — сухо сказал Эдуардо. — Иначе я бы не позволил тебе выйти за него замуж. Иди сюда. — Он нежно обнял ее. — И ты тоже будешь ему хорошей женой, carinha. Вот так-то. Хочешь выпить чего-нибудь?

— Nao, obrigado, Эдуардо. — Ана зевнула и с виноватым видом подошла поцеловать Кэтрин. — Прости меня, querida. Я вдруг так захотела спать! Ты на меня не обидишься, если я отправлюсь в постель? — Она хитро посмотрела на брата. — Уверена, что Эдуардо будет без меня одиноко, но, может быть, ты над ним сжалишься?

Кэтрин потрепала ее по щеке, пропустив мимо ушей последние слова.

— Конечно, не обижусь — кроме того, через пару минут я последую твоему примеру.

— После того как ты так разоспалась днем? — Ана с сомнением покачала головой. — Мне кажется, Эдуардо, ей нужно еще немного здесь побыть. Ты согласен?

— Позволь гостье поступать по своему усмотрению, — строго ответил тот. — Иди, Ана. Boa noite.

После того как Ана, зевая, исчезла из комнаты, Кэтрин быстро допила свой тоник.

— Мне тоже пора.

— Ты устала?

— Не очень, — призналась она. — Но у меня есть с собой несколько книжиц. Если не смогу заснуть — почитаю. А вот ты, должно быть, устал.

Эдуардо отрицательно покачал головой. Кэтрин от выпивки отказалась, и он плеснул себе каплю виски, а потом сел в кресло напротив.

— Еще нет и половины двенадцатого. Я редко ложусь спать до полуночи, чаще гораздо позже. Кэтрин, твое виски превосходно, составь мне еще на пару минут компанию, пока я допью свой стакан.

Что-то в его тоне сделало отказ невозможным, даже если бы у Кэтрин было желание отказаться. Но, откровенно говоря, ей приятно было сидеть в этом восхитительном sola, в обществе красивого, утонченного мужчины, не скрывающего, что он увлечен ею. Кроме того, уныло подумала она, ее пребывание здесь будет таким недолгим. Покинув Квинта-дас-Лагоас, она, скорее всего, никогда в жизни больше не встретит такого человека, как Эдуардо Барросо.

— Поскольку ты не ускользнула сразу же, смею считать, что ты согласилась на мою просьбу, — мягко сказал он, вглядываясь в ее задумчивое лицо. — Или тебе неприятно оставаться со мной наедине?

— Нет. — Она искренне улыбнулась в ответ. — Буду откровенной. Мне доставляет удовольствие твое общество.

От его ослепительной улыбки у нее захватило дух.

— Я рад, что ты находишь мое общество таким же приятным, каким я нахожу твое, Кэтрин. Но не бойся, я не буду строить иллюзий. Ты мне запретила любить тебя, значит, будь по-твоему. Как бы мне ни хотелось иного. — Он сделал привычный легкий жест плечами. — Пойми меня правильно, я это говорю, чтобы избежать между нами недомолвок. Кэтрин кивнула, успокоенная.

— Тогда и я скажу. Признаюсь, мне приятно твое внимание ко мне. Нет! — Она протестующе подняла руку, увидев, что он готов взвиться со своего места. — Я лишь хотела сказать, что симпатия обоюдная.

Эдуардо, напряженный, как сжатая пружина, пронизывал ее взглядом, от которого у нее запылали щеки.

— Ты говоришь мне такие слова и надеешься, что я буду держаться на расстоянии? Может быть, я уже не безрассудный юнец, Кэтрин, но я все еще мужчина!

Она тяжело вздохнула.

— Это я заметила. Но ты взрослый, цивилизованный мужчина, Эдуардо Барросо, и поэтому сможешь, конечно, понять, что за то короткое время, что я пробуду здесь, было бы безумием позволить себе сильно влюбиться.

— Слишком поздно, — пылко сказал он. — Думаю, и тебе это ясно. С того самого мгновения, с той нашей первой встречи, когда я держал тебя в руках, между нами возникли невидимые узы.

— Лишь потому, что я так похожа на Исабель Кардосо!

В глазах Эдуардо загорелся триумфальный огонек.