— Может, она просто воспроизвела какую-то Запись, Старший? Если это так, я хотел бы видеть, какую…

Скарабей сухо сказал:

— Нет.

— Даже если бы она просто… — начала было Дрофа, но Кречет остановил ее движением руки.

— Погоди, матушка… Значит, она сама ее написала, так? Что именно?

Старик протянул высохшую руку. Какое-то время он разглядывал дощечку, водя пальцем по толстому восковому покрытию, потом перевернул ее вверх ногами, потом сказал:

— Понятия не имею.

Я подумала, что проще всего спросить меня, но именно этого они делать и не стали. Кречет отобрал у Скарабея дощечку и мрачно произнес:

— Это все от Звездных Людей. Вся порча. Мы отнеслись к ним как к братьям, а они заваливают кочевых подарками, даже Предметы дарят… С тех пор на нас и сыплются беды. Недаром люди видели Город Мертвых — это знак. У них дурной глаз — у Звездных.

Я поняла, что он до сих пор не может простить им унижения, а заодно и мне.

Он поднялся.

— Все зашло слишком далеко, — сказал он, — эту заразу надо было искоренить с самого начала.

Дрофа подтолкнула меня в спину.

— Идем, Выпь.

Я уже поняла, что произойдет, но страха почему-то не было; только какое-то удивление — они что же, думают, что если меня не будет, все у них пойдет по-прежнему? Может, Звездные заберут свои Дома и улетят — так же неожиданно, как прилетели? Или кочевые отодвинут свои стоянки?

Но мы начали спускаться вниз, к Закатной скале, и когда я оглянулась, то увидела, как за нами идут люди, толпа людей — вдалеке, потому что никто не осмеливался подойти ближе.

Ночью никто вот просто так, за здорово живешь, не пойдет на площадку у Закатного Камня, и я осталась одна — по крайней мере, до рассвета. Стоять было неудобно, потому что руки у меня были заведены назад и охватывали жертвенный столб, да еще и резали веревки в запястьях. Ночь стояла тихая, мирная ночь, и звезды сияли ясно, точно умытые. Я видела Звездный Ковш и Охотника, и ту неяркую звезду, вокруг которой крутится все остальное небо — эта висела совсем низко, над краем земли. Они были такие маленькие, эти звезды — просто огоньки, не верилось, что там кто-то может жить; что бы там ни говорили Звездные Люди, наверняка это все сплошное вранье. Темные тени скользили по небу, я слышала дальние крики птиц; их крылья заслоняли звезды; над морем вдалеке разливался слабый свет, и там, в туманной глубине, заслоняя осевую звезду, проплывал Город Мертвых. Что-то они сюда зачастили…

В траве раздался тихий шорох, и я вздрогнула: какое-то крупное животное карабкалось по камням. Вроде бы, какая разница, а все равно неприятно.

— Выпь! — это был не зверь.

Я сказала:

— Хранитель!

— Надо же, какую я дуру воспитал на свою голову, — сказал старик. — Почему ты мне не сказала? Я бы сразу велел тебе разбить эту проклятую доску и закинуть подальше.

Я приподняла плечо, чтобы почесать нос, и сказала:

— Хотела сделать неожиданный подарок.

Я думала, ты обрадуешься.

— У тебя здорово получилось, — сухо сказал он.

— Нет, правда. Я все думала — как это у Древних выходили такие одинаковые значки? Это очень просто, на самом деле для этого не нужны даже машины Звездных, хоть они это и умеют, я сама видела — ты берешь доску, только нужно, чтобы она была гладкая, потом покрываешь ее воском — потолще, а потом на нем вырезаешь знаки… Мажешь краской — хоть сажей, только чтобы густо, — и прикладываешь к холсту. Холст прокатываешь скалкой, чтобы краска отпечаталась. Только знаки получаются белые на черном — у Звездных наоборот. И еще их надо задом наперед вырезать.

— А! — сказал старик. — Я-то думал, что это они такие странные… вроде как вывернуты…

— Только они у меня не очень аккуратные получились. Но со временем…

— У тебя нет этого времени, — сказал он. Я слышала, как он с кряхтением нагнулся и почувствовала, как лезвие ножа просунулось между веревкой и руками. Потом поняла, что могу опустить руки.

— Уходи, — сказал он.

— Но… куда я пойду? Ни один порядочный Дом меня не примет.

— Это правда, — он вздохнул. — Тебе нужно идти к Звездным Людям, пока они еще здесь. Мне почему-то кажется, что они тут недолго задержатся.

Я задумалась.

— Может, они тоже меня выгонят?

— Не думаю. То, что с тобой сделали, отчасти на их совести. Можешь так им и сказать. Что бы наши о них ни говорили, у Звездных тоже есть свое представление о чести. Они тебя примут.

Я спросила:

— А что будет с тобой. Хранитель? Если они не найдут меня, то возьмутся за тебя — кто-то им обязательно нужен.

— Да, — сказал он, — да, наверное. Но я уже старик. Все мы умрем рано или поздно, знаешь ли. Так чего мне бояться? А тебя я не могу позволить им убить — другого ученика у меня уже не будет.