земля, ведущая беседу

о прекращении тепла,

шептала Хню своему соседу.

Меня уж больше не атакуют

пути жука-точильщика,

и гвозди больше не кукуют

в больных руках могильщика.

И если бы все пчелы, вылетев из чемодана, в меня

направили б свои тупые жала,

то и тогда, поверьте слову, от страха вовсе б

не дрожала.

"Ты права, моя голубка,

отвечает путник ей,

но земель глухая трубка

полна звуков, ей же ей."

Хню ответила: "Я дурой

рождена сидеть в стогу,

полных дней клавиатуры

звуков слышать не могу

И если бабочки способны слышать потрескивание искр

в кореньях репейника,

и если жуки несут в своих котомках ноты расточительных

голосов,

и если водяные паучки знают имя, отчество обороненного

охотником пистолета,

то надо сознаться, что я просто глупая девчонка."

"Вот это так, - сказал ей спутник,

всегда наивысшая чистота категорий

пребывает в полном неведении окружающего.

И это, признаться, мне страшно нравится."

23-27 апреля 1931 года.

– 100

ПОБЕДА МЫШИНА

Мышину сказали:

– Эй, Мышин, вставай!

Мышин сказал:

– Не встану, - и продолжал лежать на полу.

Тогда к Мышину подошел Калугин и сказал:

– Если ты, Мышин, не встанешь, я тебя заставлю встать.

– Нет, - сказал Мышин, продолжая лежать на полу.

К Мышину подошла Селезнева и сказала:

– Вы, Мышин, вечно валяетесь на полу в коридоре и мешаете нам

ходить взад и вперед.

– Мешал и буду мешать, - сказал Мышин.

– Ну, знаете, - сказал Коршунов, но его перебил Калугин и

сказал: "Да чего тут долго разговаривать! Звоните в милицию."

Позвонили в милицию и вызвали милиционера.

Через полчаса пришел милиционер с дворником.

– Чего у вас тут?
– спросил милиционер.

– Полюбуйтесь, - сказал Коршунов, но его перебил Калугин и

сказал:" Вот. Этот гражданин все время лежит тут на полу и

мешает нам ходить по коридору. Мы его и так и этак..."

Но тут Калугина перебила Селезнева и сказала:

– Мы его просили уйти, а он не уходит.

– Да, - сказал Коршунов.

Милиционер подошел к Мышину.

– Вы, гражданин, зачем тут лежите?
– спросил милиционер.

– Отдыхаю, - сказал Мышин.

– Здесь, гражданин, отдыхать не годится, - сказал милиционер.

– Вы где, гражданин, живете?

– Тут, - сказал Мышин.

– Где ваша комната?
– спросил милиционер.

– Он прописан в нашей квартире, а комнаты не имеет, - сказал

Калугин.

– Обождите, гражданин, - сказал милиционер, - я сейчас с ним

говорю. Гражданин, где вы спите?

– Тут, - сказал Мышин.

– Позвольте, - сказал Коршунов, но его перебил Калугин и ска

зал:

– Он даже кровати не имеет и валяется прямо на голом полу.

– Они давно на него жалуются, - сказал дворник.

– Совершенно невозможно ходить по коридору, - сказала Селез

нева, - Я не могу вечно шагать через мужчину. А он нарочно ноги

вытянет, да еще руки вытянет, да еще на спину ляжет и глядит. Я

с работы усталая прихожу, мне отдых нужен.

– Присовокупляю, - сказал Коршунов, но его перебил Калугин и

сказал:

– Он и ночью тут лежит. Об него в темноте все спотыкаются. Я

через него одеяло свое разорвал.

Селезнева сказала:

– У него вечно из кармана какие-то гвозди вываливаются. Не

возможно по коридору босой ходить, того и гляди ногу напорешь.

– Они давеча хотели его керосином поджечь, - сказал дворник.

– Мы его керосином облили, - сказал Коршунов, но его перебил

Калугин и сказал:

– Мы его только для страха керосином облили, а поджечь и не

собирались.

– Да я бы и не позволила в своем присутствии живого человека

сжечь, - сказала Селезнева.

– А почему этот гражданин в коридоре лежит?
– спросил вдруг

милиционер.