Парис нежно коснулся ее щеки. Шери чуть вздрогнула, но не повернула головы. Тогда он приподнялся, чуть нависая над ней, и провел ладонью по теплой шелковистой коже – от шеи до низа живота, прикрытого батистом светлых трусиков. Желание пронзило его – желание быть с нею, слиться воедино со стройным, млечно сияющим в темноте телом.

– Парис… – одними губами проговорила она, но он прикрыл ее дрожащие губы теплой ладонью.

– Тес, любимая. Не говори ничего, просто доверься мне.

И он начал целовать ее.

Когда все кончилось, они просто лежали рядом, крепко обнявшись.

– Я думала, что умерла и попала в рай, чуть слышно призналась Шери, пряча лицо в его волосах.

– Некоторые писатели утверждают, что это похоже на смерть. На смерть – и возрождение. – По голосу Париса она поняла, что тот улыбается. – Может, докажешь, что ты все-таки живая? Она удивленно распахнула глаза.

– Хочешь сказать, что мы можем… сделать это опять?

– Ну, не прямо сейчас. – Он дразняще провел кончиками пальцами по ее спине. – Но скоро. Я еще не насытился тобой, дорогая.

Шери молчала несколько секунд, тихо улыбаясь.

– Парис, а это… всегда так бывает?

– Это всегда так будет у нас с тобой.

– Спасибо тебе.

– За что?

– Я стала совсем другой. – Шери принужденно улыбнулась. – Ты излечил меня. И я всегда буду благодарна тебе за это.

Парис приподнялся на локте, чтобы взглянуть на нее.

– Благодарность должна быть взаимной. Все, что сейчас между нами произошло, было одинаково прекрасно для обоих.

Шери, отвернувшись, теребила край простыни.

– Но это не одно и то же для нас с тобой. Ведь ты… У тебя это был не первый раз.

– Это был мой первый раз с тобой, Шери. И ничего подобного я никогда не испытывал. Правда. Неужели ты до сих пор думаешь, что я занимался с тобой любовью из… жалости?

Она все еще не глядела на него.

– Но если бы я не рассказала тебе про Уилла, разве ты стал бы…

– Я возжелал тебя в первый раз, когда еще слыхом не слыхивал ни про какого Уилла, – перебил Парис. – Это было на балу. А потом, в ресторане, я едва заставил себя оторваться от твоих губ. И не далее как сегодня утром, на дороге… Шери, милая, пойми же наконец, что нас одинаково влечет друг к другу.

Он помолчал, потом все-таки добавил:

– Честно говоря, Уилл тоже сыграл свою роль. Мне ужасно хотелось, чтобы ты поскорей выкинула эту скотину из головы. Чтобы ты поняла: он далеко и не может больше портить тебе жизнь. Забудь о нем. А если он вздумает появиться… – Парис сжал кулак в красноречивом жесте.

Шери робко улыбнулась, и он, склонившись, поцеловал ее в кончик носа.

– Ты не проголодалась, та cherie? Она не смогла удержаться от смеха.

– Вот что называется – сменить тему!

– Дело в том, что, если ты хочешь есть, нужно сделать это сейчас, – объяснил Парис, и в глазах его заплясали озорные огоньки. – С каждой минутой мне все труднее к тебе не прикасаться, и если ты решишь поужинать позднее, то просто не сможешь. Я не отпущу тебя.

Он наклонился и снова поцеловал ее – на этот раз в губы, долгим и чувственным поцелуем.

– У нас впереди долгая ночь, – прошептал Парис, наконец отрываясь от губ возлюбленной. – Нам нужно подкрепить наши силы. Последний раз тебя спрашиваю: ты проголодалась?

К своему изумлению, Шери поняла, что действительно хочет есть.

Парис заказал отбивные и фруктовый салат, и Шери поужинала прямо в постели. Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой. И такой красивой.

Перепуганная девочка исчезла, уступив место женщине, осознающей свою привлекательность. Словно солнце растопило корку льда и пробудило к жизни молодую зелень.

Но тут неожиданная мысль заставила сердце Шери болезненно сжаться. А как она будет жить без этого человека? Что с ней станет, когда он уйдет?

– О чем ты призадумалась? – От внимания Париса не ускользнула внезапная бледность, покрывшая ее лицо.

– Просто собираюсь с силами перед боем, – беззаботно улыбнулась Шери, стряхивая оцепенение.

– Честно?

– Конечно, – солгала она. – Не желаешь ли проверить?

Лицо Париса оставалось серьезным, зато глаза улыбались.

– Как всякий учитель, я хочу знать, хорошо ли усвоен урок. Давай только сначала избавимся от этих тарелок.

Парис вернулся помрачневший, будто по дороге в гостиную его посетила какая-то неприятная мысль.