Давид сжимал рукой горло, пытаясь вдохнуть то, что заменяло воздух в этом страшном месте, удаленном от дома на триллион световых лет, никак не меньше. Лицо его покраснело от напряжения. Пальцы рук и ног коченели. Он...

Хилли бросился к своему изобретению. Он вновь и вновь нажимал на педаль и что-то выкрикивал. В таком состоянии и застала его мать. Сквозь шум она сумела разобрать слова:

– Вернись, Давид! Вернись, Давид! Вернись!

– Боже, что он имеет в виду?
– в отчаянии закричала она.

Привлеченный шумом отец взял Хилли за плечи и развернул к себе лицом:

– Где Давид? Куда он ушел?

Но сознание оставило Хилли и уже не вернулось к нему.

Пройдет не слишком много времени - и сотня мужчин и женщин, среди которых будут Бобби и Гард, будут вырубать кустарник вдоль дороги в поисках Давида, брата Хилли.

Если бы Хилли можно было о чем-нибудь спросить, он сказал бы им, что, по его мнению, они занимаются этим слишком близко от дома.

Ведь далекое одновременно может быть и близким.

4. БЕНТ И ДЖИНГЛС

Вечером двадцать четвертого июля, через неделю после исчезновения Давида Брауна, Трупер Бентон Роудс выезжал из Хейвена около восьми часов вечера на полицейской машине. Рядом с ним сидел Питер Габбонс, известный друзьям-офицерам как Джинглс. Сгущались сумерки. Не метафорические сумерки, а вполне реальные. Бент Роудс вел машину, а перед глазами его все стояла только что увиденная картина: множество лежащих вперемешку оторванных рук и ног, хотя от отлично знал, кому они принадлежат.

Прекрати думать об этом, - приказал он себе.

Хорошо, согласился его мозг, но думать не прекратил.

– Попытайся все же связаться по рации с Троей, - попросил Бент напарника.

Джинглс нажал на кнопку и попытался вызвать участок, но, кроме легкого потрескивания, ничего не было слышно.

Бент вел машину со включенными фарами на скорости семьдесят миль в час. Странно, почему в районе этого чертова Хейвена не работает рация. Впрочем, разве только это странно сегодня вечером?

Верно, - согласился с ним его мозг.
– И кстати, ты узнал кольцо? Узнал руку, которую оно украшало? А как тебе понравилось это месиво? Не хуже, чем в лавке мясника. Ее рука...

Прекрати, я сказал. НЕМЕДЛЕННО!

Ладно-ладно. И все же давай на секунду забудем, что ты не хочешь об этом думать. Как тебе понравилась вся эта кровь?

Прекрати, пожалуйста, хватит!

Сейчас прекращу. Я понимаю, что сойду с ума, если буду все время представлять себе это. Но ее руки, ее ноги... Несколько голов... глаза.

– Где же подкрепление?
– растерянно спросил Джинглс.

– Не знаю.

Он тряпкой укрыл эту руку... Это было незачем делать, понимал он, и все же укрыл руку Руфи.

Он сделал это, а начальник пожарной службы, кретин Элисо, ухмылялся, глядя на него как будто перед ним аппетитно дымился ужин, а не лежала убитая милая женщина. Все это было безумием.

– Что же там произошло?
– задумчиво проговорил Бент.

– То, что никак не могло произойти. Городской зал взлетел на воздух, как ракета.

– Та веришь, что это возможно?

– Нет. Но нельзя не верить собственным глазам.

– А если даже взлетел...
– Бент неотрывно смотрел на дорогу.
– Что ты чувствуешь, Джинглс? Что ты почувствовал там? У тебя не было чувства, что там случилось что-то ужасное?

– Может быть...
– задумчиво протянул Джинглс.
– Может быть. Я безусловно что-то почувствовал.

– Что же?

– Не знаю.
– Голос Джинглса задрожал.
– Но я так рад, что мы уезжаем оттуда...

И Джинглс, весельчак и задира Джинглс, вдруг заплакал.

Они ехали по шоссе. Сумерки окутали землю. Наступила ночь. Бент был рад этому обстоятельству. Ему не хотелось смотреть на Джинглса... и не хотелось, чтобы Джинглс смотрел на него.

Валяющиеся кругом части человеческих тел... Это было ужасно. Но самым ужасным было видеть руку Руфи с кольцом на среднем пальце, потому что эта рука была настоящей.

Оторванные руки, ноги и туловища в первый момент повергли его в шок, пока он не сообразил, что оторванных рук и ног без крови не бывает. Он оглянулся на Джинглса, чтобы поделиться с ним своей догадкой, и увидел, что тот держит в одной руке дымящуюся голову, а в другой - оторванную ногу.