Шрифт:
– Нет, мой сын.
– Иди, если хочешь, – еле слышно пробормотал Жюстин.
– Нет пока, – последовал ответ, и мальчик окончательно расслабился. Он снова взял отца за руку и уснул, держа ее.
Глава 12
– Как он? – спросил Александр, наливая Максу вина. Макс сделал ему знак, чтобы тот поставил бутылку.
– Все будет хорошо. – Макс только что спустился сверху, где спокойно спал Жюстин. Лизетта и Ноэлайн хлопотали около расстроенной Ирэн, предлагая ей кофе, основательно разбавленного бренди. – Рана не опасна, но он еще в шоке. – Макс помолчал, затем мрачно добавил:
– Как и я.
– Неужели ты не ожидал от него подобной выходки? – спросил Бернар. – Меня лично удивляет, что это не случилось раньше.
– Он следует по стопам отца, не так ли? – продолжил Александр.
Макс посмотрел на обоих холодным взглядом.
– Да, это так, – сказал Бернар. – Макс, ты хорошо знаешь своего сына и не мог не ожидать от него такого. С твоей стороны глупо надеяться, что это не повторится.
Макс уже готов был резко ответить им, но его прервал тихий голос Лизетты.
– Макс, – сказала она, входя в комнату и беря его за руку. – Я не хочу лишать тебя братского сочувствия и сострадания, но Берти уже приготовила ужин. Пойди и подкрепись как следует.
– Я не голоден…
– Ну хоть немного, милый, – умоляла она с доброй, обворожительной улыбкой.
Ворча, Макс пошел с ней к двери. Лизетта оглянулась через плечо и укоризненно посмотрела на братьев, прежде чем спокойно выйти из комнаты. Этот взгляд так резко контрастировал с тем благодушным выражением лица, когда она разговаривала с Максом, что Александр не мог удержаться от улыбки.
– Несмотря на мягкость, – заметил он, – Лизетта настоящий деспот.
– Это не смешно, – заявил Бернар.
– Почему? Она очень подходит Максу.
– Я бы так не сказал. – Бернар сделал большой глоток вина, глядя на пустой дверной проем. – Наоборот, даже опасна для него.
– Не понимаю почему.
– Лизетта постоянно пытается ворошить прошлое, когда лучше оставить его в покое. Проявляет дьявольское любопытство относительно Корин… а это ведет к неприятностям.
Александр задумчиво приподнял голову:
– Лизетта не нравится тебе, не так ли?
Голос Бернара был твердым:
– Не сама она, а ее стремление воскресить воспоминания, ее влияние на Макса или на Этьена Са… – Он замолчал, но слишком поздно.
Алекс удивился:
– На Этьена Сажесса? При чем здесь Сажесс?
– Оставим это, – резко сказал Бернар.
– Она ни за что не вступит в связь с ним, как это сделала Корин. Нет, тебя беспокоит другое…
– Хватит, – проворчал Бернар.
– Это моя вина, – проговорил Филипп.
– Ерунда, – возразил Жюстин и открыл рот, когда Лизетта поднесла ложку к его губам. Она настояла на том, чтобы покормить его, хотя Жюстин вполне мог поесть сам. Поскольку Лизетта долго ухаживала за больной матерью, она привыкла к таким заботам. Сначала Жюстин протестовал, но вскоре смирился и начал относиться к ней как к матери.
– Расскажи мне, Филипп, что произошло, – попросил Макс, сидя в стороне от кровати на французском стуле красного дерева с изогнутой спинкой.
Филипп, как всегда, начал тщательно подбирать слова:
– Я поссорился… с тремя юношами, один из которых хотел спровоцировать меня на дуэль. Я отказался, но в это время появился Жюстин и…
– И поднял брошенную перчатку, – подсказал отец, язвительно улыбаясь.
Жюстин встретился взглядом с Лизеттой и отвел рукой чашку с супом.
– Они назвали его трусом, отец, – сказал он, не глядя на Макса.
– И этого было достаточно?
– Нет, они также назвали меня хулиганом, а тебя…
– Как?
Шея и уши Жюстина покраснели.
– Так, как все называют, – пробормотал он.
– Как же все-таки?
– Зачем спрашивать? Ты ведь знаешь!
– Я хочу услышать это от тебя. – Жюстин несколько раз провел руками по волосам, взволнованно оглядывая комнату. – Скажи, – настаивал Макс, пристально глядя на сына. – Когда-то мы должны внести в это ясность.
Лизетте и Филиппу следовало бы выйти из комнаты, но они не посмели. Напряжение достигло такого накала, что никто из четверых не осмеливался ни пошевелиться, ни даже дышать.