– Давай за подмогой, – прошептал на ухо напарнику. – Всех сюда, кого можно. Пусть особист поднимет военных. У них должен иметься план «Перехват».

«Перехват» – это когда блокируются дороги, поднимаются в воздух вертолеты, закрываются кассы, когда – редкий случай – милиция и армия действуют совместно.

Как же плохо работать с колес! Нет бы спокойно подготовиться: снабдить всех связью, перекрыть дороги, посадить резерв в казармах на «…товсь», договориться насчет тех же вертолетов. Но что позволено оперу, то розыскнику видится лишь в сладких снах.

Олег снова подвинулся к холодному зеву пещеры. Хорошо, что вокруг полно веток, заготовленных для укрытия, – пользу надо извлекать и из действий противника.

Разлечься барином на солнышке не пришлось: из глубины подземелья, его далекой темноты пришел ослабленный, сдавленный хлопок. Он мог еще ничего не значить, но когда вслед послышались еще два торопливых, спешных выстрела – да, именно выстрела, Олег теперь не сомневался в этом, – весь предыдущий опыт хождения под пулями заставил напрячься. И вновь само собой сложилась мозаика, но теперь уже из отпечатков ног: в пещеры пошли двое, а третий, скорее всего Трофимов, проследовал за ними. И вероятнее всего, в третьего сейчас стреляют.

Снова два торопливых хлопка. Уже пять выстрелов. В магазине восемь патронов. Что же Трофимов лезет-то на рожон?

Выстрел. Нет, Богданович патронов не считает, с одной обоймой он вряд ли вышел бы на дело.

Олег снова заглянул внутрь, втянул себя в пещеру по пояс. Темнота оказалась не такой уж и чернильной, если удалось рассмотреть стены и потолок – достаточно высокий, дающий возможность двигаться в полный рост. И воздух на самом деле оказался не такой замогильный, как первый его глоток.

Дотронувшись пальцами до стены, отдернулся всем телом – сырость проступила сквозь камень, превратилась в жирную пленку и вязко прилипла к руке. Вроде не в царских покоях рос Олег, но пришлось пожертвовать брюками, чтобы с брезгливостью вытереться.

А вот свет, обретя вооруженного попутчика и больше не боясь остаться в незнакомом месте в одиночестве, тоже тянулся с любопытством в казематы. Но у первого же изгиба замер, чистосердечно признавшись: дальше ни ногой, боюсь.

– Боишься – так бойся, – прошептал Олег и сделал шаг за угол в одиночку.

И отпрянул назад: очередной выстрел прозвучал совсем недалеко, кажется, впереди различилась даже огненная вспышка. Стрелок движется к выходу? Сколько времени до подмоги? Минут тридцать?

И все же кто-то бежал к выходу. Оттуда, из темноты, дневной свет служил прекрасным ориентиром, потому что фонарь не зажигался, хотя наверняка был приготовлен к прогулке. Кто бежит? Где и как его встречать?

Назад Олег смог сделать лишь два шага. Земля под ногами разверзлась, рухнула вниз. Попытка ухватиться за воздух или осыпающуюся землю оказалась тщетной. Успел представиться кол, торчащий острием вверх. Последней вспышкой мелькнула икона, на которой его прокляли: оказывается, ожидание чего-то подобного сидело в подкорке мозга и мгновенно проявилось при опасности. Единственное, на что хватило чисто офицерского мужества и силы, – это не вскрикнуть от неожиданности и испуга.

Конечно, требовалось предвидеть – не могли монахи вот так просто, без ловушек выводить свои тайные тропы наружу. Но то ли колья-пики, предназначенные для непрошеных гостей, сгнили со временем, то ли подзасыпались провалы, но Олег дольше бился о стенки, чем летел вниз. Лицом упал в какую-то труху и слизь, отдернулся, попробовал побыстрее встать на ноги. Жив!

Незнакомцу повезло больше – его шаги пролетели над головой и улетучились в дыру. Кто-то из троих ушел. Если любовница в самом деле ведьма, то на воле оказался Богданович.

Больше не опасаясь, Олег подпрыгнул, пытаясь определить высоту провала. Ладонь зацепилась за край ямы, который тут же обвалился, просыпавшись на пленника. Ничего страшного, все могло оказаться значительно хуже. Лягушка тоже бултыхалась в банке с молоком до тех пор, пока оно не превратилось в масло. Надо подгрести под ноги все, что уже имеется на дне. И с какой дури он решил бросить курить? По крайней мере, зажигалка имелась бы в кармане…

Освобождая руки, спрятал пистолет за пазуху. Попружинил ноги, заодно утрамбовывая подстилку. Собравшись, подпрыгнул.

Свобода захватилась уже не пальчиками, а целыми пригоршнями. На них и повис, переводя дух. Затем, осторожно утыкаясь в стенки носками и коленями, стал помогать себе вытаскиваться наверх. Попавшее под тяжесть и хрупнувшее на часах стекло подтвердило, что несколько миллиметров удалось отвоевать. А когда зацепился за край локтем, поверил в успех. Дал секунду уняться дрожи, на всякий случай прислушался. Из темноты раздался звук, похожий на стон. Значит, стреляли все же не по летучим мышам? Но кто ушел?