— Света, — сообразил Майк.

— Именно. Я тоже так думаю. Так что если он на самом деле нас подслушивает, в какой-то момент завтра свет погаснет.

— Это не очень здорово, — с сомнением протянул Майк.

— Мне тоже не по душе эта затея. Но нас это не убьет, и, по крайней мере, мы будем знать, что он за нами следит.

— И что будем делать потом? Попытаемся сторговаться или станем молить, чтобы он нас выпустил?

Последовала пауза. Потом Лиз проговорила:

— Считаешь, это подействует?

Майк поразмыслил.

— Нет, — ответил он наконец. — Только не на Мартина.

— Согласна. Нет. Поживем — увидим... Если он на самом деле подслушивает, там и решим, что делать.

— Но ты ведь будешь думать? — спросил Майк.

— Конечно. И ты тоже думай.

— Хорошо, — ответил он.

— Должен быть выход, — произнесла Лиз почти про себя. — Уверена, должен.

Я сижу, крепко сжимая кассету. Так легко взять эту маленькую пластиковую коробочку и сжечь или разломать. Так просто от нее избавиться. Но от этого история, записанная на ней, не будет стерта; потому что эта история произошла с реальными людьми.

Я молча кладу кассету в стопку вместе с другими пленками. Ее время еще не пришло. Глубоко внутри сильно искушение остановиться сейчас, ведь сейчас начнется самое худшее. Но и самое лучшее тоже, так что история должна быть досказана до конца.

Ночь Майка тянулась долго, и сон приплел с трудом. Хорошие сны и кошмары рвали его когтями, и порой он не видел разницы между ними: сон об освобождении, где он выходит на солнечный свет и свежий воздух, грозил обернуться ужасом. В глубине души он ненавидел Лиз за то, что она разбудила в нем даже слабую надежду, когда он уже начал примиряться с мыслью о смерти. Раньше он не мог даже представить, что такая мысль придет ему в голову; в его возрасте это было невозможно. И вот теперь отсчет шел на дни, а не на десятилетия. Раз или два за ночь снаружи донеслись неясные звуки. Нервы Майка были на пределе. Ему было страшно представить, что темнота будет длиться и днем, но, как ни странно, одновременно он надеялся, что свет погаснет; ведь если Лиз права, есть вероятность, что выход найдется.

Пришел день. Майк проснулся и целую вечность лежал, уставившись в потолок. Звезда над его головой мерцала тускло, устало, но неизменно.

Другие постепенно переключались на режим бодрствования, и Джефф зажег свет. Майк, почти надеясь, что лампа не загорится, был ослеплен вспышкой света. Сразу же посмотрел на Лиз и увидел отражение электрической лампочки в темнеющих глубинах ее глаз.

С чувством, близким к состраданию, Майк оглядел своих друзей. Их лица заострились, стали серыми. Лоб Алекс покрылся бугристыми прыщами. Крепыш Джефф ссутулился в углу. Они казались жестокой пародией на бездомных уличных детей. Он подумал, как долго им удастся продержаться, если... если выхода нет. Батарея бутылок вдоль стены выглядела ободряюще, если не считать, в скольких из них была вода. Меньше чем в трети. Это могло бы внушить какой-то проблеск надежды одному человеку. Но пятерым?

— Мне хочется почистить зубы, — заныла Фрэнки. — У меня во рту воняет.

— Нельзя, — оборвала ее Алекс. — Воды и так мало.

— Мне нужно посрать, — бросил Джефф и встал.

— Когда мы выйдем? — спросила Фрэнки. — Лиз? Когда мы выйдем?

Лиз молчала.

— Помнишь это? — спрашиваю я.

— Да. Очень ясно. — Он улыбается. — Знаешь, ты меня напугала.

— Знаю. Я и себя напугала. Это было необходимо.

— В какой-то степени ты меня до сих пор путаешь.

Я теряюсь.

— Как это?

— Когда я... когда я вижу тебя здесь, как обычного человека. Все так считают. Но это же не совсем правда, да? Там, внизу, я увидел тебя с другой стороны.

— Мы все увидели друг друга с разных сторон, — соглашаюсь я. — Если хочешь, можешь сказать за это спасибо Мартину.

— Вот уж нет, — улыбается он. — По-моему, мне Мартина благодарить не за что.

— Неужели ты не понимаешь?

— Что?

— Что если бы не Мартин, мы бы здесь сейчас не сидели. Просто разошлись бы каждый своей дорогой.

— Как знать, — возражает он. — Ведь мы могли бы начать встречаться в школе.

— Не думаю, — я улыбаюсь в ответ. — Она была слишком странной, слишком отличалась от других.

— А он был слишком молод и глуп.

— Точно. — Мы вместе смеемся. — Значит, хотя бы за это надо сказать Мартину спасибо.

— Черт возьми. Спасибо, Мартин.

— Осторожно, — предупреждаю я. — Ты еще не знаешь, что получил. Я абсолютно непредсказуема.

— Это мне и нравится, — отвечает он.

Это произошло около полудня.

— Когда можно будет поесть? — спросила Алекс.

— Как ты себя чувствуешь? — перебил ее Майк.

— Кажется, лучше. Такое ощущение... как будто внутри меня ничего нет. Хотя, наверное, там на самом деле ничего нет. — Она вяло улыбнулась. — А мне уже все равно.

— Так. — Лиз поднялась. — Давайте поедим. — Она была на полпути к горке остатков еды, когда вдруг раздался тихий металлический щелчок, и Яма мгновенно погрузилась во мрак.

— Кто это сделал? — неуверенно спросила Алекс. — Джефф? Включи свет, пожалуйста.