Самый жалкий вид был у Прохазки. Дрожащей пятерней он растирал левую сторону могучей груди и ежесекундно смахивал со лба капли пота огромным носовым платком. Виктор Семенович, белый, окаменевший, словно памятник самому себе, стоял у окна, оцепенело наблюдая за ласточками, весело щебечущими в саду. Катя с Гошей о чем-то тихо перешептывались, а Деланян, сидя на ступеньке, крутил в руках проволочную головоломку, отобранную у кого-то из близнецов. Дети же тискали фотоаппарат, с надеждой поглядывая на лестницу, ведущую вверх.

Наконец Полетаев закончил с докладом и вместе с полицейскими подошел к стойке администратора. Перепуганная женщина, оживленно жестикулируя, принялась что-то объяснять. Минут через десять, закончив беседу с администраторшей и полицейскими, подполковник вернулся к компании:

– В принципе к нам претензий нет. Но администрация гостиницы... как бы это выразиться помягче... В общем, они не будут возражать, если мы уедем немного раньше.

– Короче, коленом под зад, - констатировал Ример, известный борец с эвфемизмами, и, зевнув, добавил: - Да, блин, родственников все меньше, а проблем все больше...

– Радуйтесь хоть, что вас пока не задерживают, - холодно заметил Полетаев. Вдовец скривил губы:

– Да я здесь самый вне подозрений! Пока они были живы, мне хоть что-то перепадало. А теперь? Одни допросы, и ни копейки денег...

– Послушайте, вы можете думать о чем-нибудь, кроме денег? возмутилась Катя.

– Могу, - огрызнулся тот.
– О сексе, например. Хотите говорить на эту тему?

Катя почернела.

– Я бы на вашем месте не был так спокоен, - осадил его Полетаев. Пока вы остаетесь одним из главных наследников вашей жены и тети. А может, даже единственным - если что-нибудь случится с паном Чижиком.

– Что с ним может случиться?
– в свою очередь осклабился горе-наследник.
– Он еще всех нас переживет. У гробовщиков, у них же иммунитет против смерти...

– Просим! [Пожалуйста! (чеш.).] - неожиданно для всех вдруг взмолился Прохазка.
– Просим вас, кончать млувить о мертволах.
– Он приложил руку к груди.
– Я разумим, тяжкий день, я сопереживаю вам вшем, але про мене это дост депремуици. Я тады... здесь случайно... мыслил, же черствый... свежий вздух будет лучше для мое здоровья, но вы все время млувите о мертволах а так дале. Мыслим же, нужно скончить и вратиться дому [Пожалуйста, кончайте говорить о покойниках... Я понимаю: тяжелый день и сочувствую вам всем, но на меня это действует подавляюще. Я здесь... думал, что свежий... воздух... говорите о покойниках и так далее. Думаю, что необходимо с этим покончить и вернуться домой (чеш.).].

– Еще чего!
– раздался возмущенный голос Гоши, который перед этим что-то бурно обсуждал со своим отцом.
– Что значит: "вратиться дому"? Люди умирали и будут умирать, а представится ли нам возможность еще раз отдохнуть за границей - неизвестно.

Даша с Катей переглянулись. Заявление прозвучало совсем в духе Римера.

А вдовец словно понял, о чем они подумали, и поспешил поддержать Гошу:

– Я согласен. Может, кто-то и решит, что это неприлично, но я тоже не собираюсь возвращаться. До тех пор, пока существует надежда найти место, где моя жена спрятала все наши деньги, я буду в пути.

После того как пьяная Даша разболтала тайну, ему нечего было скрывать.

– Все ее деньги!
– воскликнула Катя.

– Вам-то какая разница?
– фыркнул безутешный вдовец.

– Я не понимать вас, - развел руками бородач.
– Добже, мужете делать як хцете, але я вратимся дому. Пани Дагмар, мусите сэ мноу [Хорошо, как хотите, но я возвращаюсь домой. Пани Дагмар, вы едете со мной (чеш.).].

Не успела Даша и рта раскрыть, как послышался тихий голос Деланяна:

– Должен вас огорчить, но пани Дагмар не мусит с вами. Лично мне это не представляется возможным.

– Что?
– обернулся Прохазка в надежде, что его подвело не слишком хорошее знание русского языка.
– Что вы имели меня сказать?

– Я имел вас сказать, что пани Быстрова от имени вашей фирмы заключила со мной договор, по которому я выплатил ей, а значит и вам, оговоренную сумму. И вы не можете без достаточно веских оснований разорвать контракт в одностороннем порядке. Если вы это сделаете, я подам в суд и, поверьте, разорю вас до трусов.

Лицо Прохазки стало a la кошер, то есть без единой кровинки.

– Что он говорит?

Полетаев поспешил на помощь несчастному толстяку и постарался перевести угрозу как можно деликатнее:

– Господин Деланян сказал, что госпожа Быстрова заключила от имени и по поручению вашей фирмы договор, и теперь вы как владелец фирмы обязаны следить за его исполнением и надлежащим соблюдением.

– Но я ничего ей не поручал! Она это сделала без моего согласия!

Деланян понял его вопль без всякого перевода:

– К сожалению, суд это вряд ли заинтересует. Детективное агентство берется за несложное поручение, назначая слишком высокую плату, а само даже не собирается его выполнять. Это может квалифицироваться как мошенничество. И судить будут именно вас.