– Да замолчите вы!
– проревел Деланян.
– Идите лучше предупредите остальных.

Вопреки обыкновению, Ример спорить не стал и вышел на улицу. Возможно, сыграл роль тот фактор, что покойная все-таки была именно его теткой.

Деланян с Дашей молчали, но про себя каждый невольно принялся считать. Поэтому они почти не удивились, когда на счет "три" с улицы раздались крики и вслед за этим глухой топот.

– Где, где она?!
– Виктор Семенович пронесся через холл, словно Тунгусский метеорит.

За ним с неожиданной для него проворностью бежал Прохазка, держа в обеих руках рюкзачки детей.

– Езус Кристос, Пресвятая Дева Мария...

Почти не отставая от бородача, семенил Гоша и завершала процессию Катя, с трудом удерживающая близнецов за шиворот. Мальчишки отбивались и хныкали:

– Мам, ну пусти!.. Дай на мертвую тетку посмотреть...

– Ее правда убили?

– А ну тихо!
– неожиданно громко рявкнула Катя.

Мишка с Кешкой моментально притихли и уселись в кресла рядом с Дашей. Их насупленные лица красноречиво свидетельствовали о мировой несправедливости и жестокости взрослых.

– У нее что, инфаркт?
– спросила Катя без особой надежды.

– Я на это очень надеюсь, - пробормотала Даша.
– Иначе инфаркт будет у меня.

Стоявший неподалеку Ример мрачно пробормотал:

– Ну, если одним из симптомов инфаркта является пробитая голова...

– А там много крови?!
– Мишкины глаза вспыхнули.
– Мама! Пусти нас посмотреть!!!

Катя набросилась на Римера:

– Да замолчите же вы наконец, несносный человек! Вы... вы просто монстр какой-то! Жена покончила с собой, с тетей несчастный случай, а вы ведете себя, словно вурдалак...

Ример поднял водянистые глаза:

– Вот видите, у меня двойное горе, а вы на меня кричите. Не гуманно это.
– Он подпер подбородок кулаком.
– Кстати, даю голову Виктора Семеновича на отсечение, что тетя не оставила мне наследство...

Наверное, у преподавателя средней московской школы выдержка должна быть огромной, но Кате ее не хватило, она задрожала и, ни слова не говоря, выскочила на улицу.

Мишка с Кешкой тут же набросились на Дашу, словно стая оголодавших пираний:

– Рыжик, разреши нам мертвую тетку посмотреть!

– А правда, что мертвые по ночам приходят?

– Она превратится в привидение?

– Ну можно мы хоть чуточку посмотрим...

К счастью, подошел Полетаев. Дети по непонятной причине испытывали к нему чувство глубокого уважения и сразу же притихли. Хотя, возможно, они просто рассчитывали услышать "новости с фронта".

– Будем надеяться, что не все так плохо, - произнес подполковник, пряча мобильный телефон, по которому он только что с кем-то разговаривал.

– Она... жива?
– У Даши затеплилась надежда.

Ример поднял голову и прищурился, словно ожидая от эфэсбэшника подвоха.

Полетаев махнул рукой:

– А ну-ка, детки, идите погуляйте.
– Дождавшись, пока мальчишки с кислыми минами отойдут, Полетаев продолжил: - Пани Чижикова мертва настолько, насколько может быть мертв человек, у которого пробита височная кость...

Даша почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота:

– Так какого черта ты говоришь, что не все так плохо?

– Потому что еще остаются живые, - вкрадчиво ответил подполковник.
– И сейчас надо думать именно о них. То есть о нас. Одно дело, когда человек споткнулся и разбил голову об угол комода, и совсем другое - преднамеренное убийство...

– Убийство!
– воскликнула Даша громче, чем следовало, и тут же закрыла рот рукой. Но было поздно - близнецы услышали заветное слово.

– Убийство!
– в восторге шептали они.
– Вот клево! Представляешь, как нам повезло...

– Витька ни за что не поверит...

– Надо ее сфотографировать!

Ример мрачно постукивал пальцами по губам:

– Да кому надо было ее убивать? Разумеется, тетя споткнулась...

Полетаев смотрел на дважды скорбящего с нескрываемым подозрением:

– Кому надо было убивать? Вам, например. Жена не оставила денег, так почему бы не получить наследство с другой стороны...

– С чего бы она мне его оставляла!
– разозлился Ример.
– От нее и от живой мало проку было.

В холл вошли несколько полицейских в черной униформе. Подполковник подошел к ним и принялся что-то объяснять. Один из полицейских достал рацию и отошел в сторону. Остальные продолжали слушать Полетаева, при этом внимательно рассматривая сбившихся в холле путешественников.